Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

началась моя компания. Без денег Артёма. Без доли Артёма. Без фамилии Артёма на договоре. И, что оказалось особенно приятно, без необходимости притворяться, что его поддержка мне совершенно не нужна. Она просто выглядела иначе. Иногда он привозил ужин, когда я задерживалась. Иногда слушал мои жалобы на клиентов и не давал совет, пока я сама не просила. Это оказалось для него сложнее всего. Первые недели он несколько раз начинал фразу:

— Я бы на вашем месте…

Я поднимала бровь. Он останавливался.

— Что?

— Ничего.

— Продолжайте.

— Нет. Вы не просили.

— Молодец.

— Ненавижу ваши методы обучения.

— Зато работают.

Мы спорили. Много. Пожалуй, даже больше, чем раньше. Только теперь ни один спор не заканчивался мыслью о том, кто кому подчиняется. Я могла сказать:

— Вы не правы.

Он мог ответить:

— Вы тоже.

И на следующее утро никто не подписывал распоряжение. Это оказалось удивительно здоровой основой для отношений.

Первого крупного клиента я получила через два месяца после открытия. Телефонный звонок пришёл в понедельник утром.

— Вера Сергеевна Соколова?

— Да.

— Мне рекомендовали вас для независимого внутреннего расследования.

Я приготовилась услышать фамилию Артёма. Не услышала. Назвали руководителя другой компании, которому я месяц назад помогала разобраться в конфликте между двумя подразделениями. Работа была небольшой. Сложнее всего в ней оказалось убедить владельца, что причиной проблемы был не «плохой человек», которого нужно срочно уволить, а система согласований, позволявшая каждому участнику честно считать виновным другого. После проекта он пожал мне руку и сказал:

— Надеюсь, больше никогда не понадобитесь.

Я ответила:

— Это лучший отзыв.

Через месяц он рекомендовал меня знакомым. Те пришли с задачей совсем другого масштаба. Так завтра у меня и появились восемь человек в переговорной на шесть стульев. Я всё-таки нашла ещё два сама. Когда утром Артём написал:

«Стулья приехали?» я ответила фотографией переговорной. «Восемь. Все мои». Он прислал:

«Горжусь. Особенно последними двумя». Я промолчала. Через минуту:

«Это была шутка». Ещё через минуту:

«Вера?» Я оставила телефон экраном вниз. Пусть немного понервничает. Иногда отношения тоже требуют внутреннего контроля.

Павла я увидела примерно через четыре месяца после той ночи. Он сам попросил встретиться. Мы выбрали небольшое кафе недалеко от моего офиса. Когда он вошёл, я узнала его сразу, хотя выглядел он иначе, чем человек, которого я помнила по корпоративным совещаниям. Спокойнее. Будто что-то внутри окончательно решило, что прежняя скорость не обязательна.

— Вера Сергеевна.

— Павел Андреевич.

Мы пожали руки. Несколько мгновений оба не знали, с чего начать. Он справился первым.

— Я задолжал вам спасибо.

— За что?

— За то, что закончили.

— Вы начали.

— Не лучший способ передать дело другому человеку.

— Согласна. Можно было прислать письмо.

На его лице появилась улыбка.

— В следующий раз.

Я перевела взгляд на него.

— Следующего раза не будет.

— Разумеется.

Мы заказали еду и почти час обсуждали то, что уже не требовало расследования. Павел рассказал, как впервые заметил одинаковые интервалы между платежами нескольким подрядчикам. Как потом сравнил учредительные документы. Как вышел на старые шаблоны. Как не сразу заподозрил Михаила, потому что слишком хорошо знал его репутацию внутри компании.

— Самая опасная часть была именно в этом, — сказал он. — Я всё время находил объяснение.

— Мы тоже.

— Романову?

— Всем.

Павел кивнул.

— А потом увидел ваш найм.

— Поэтому записка.

— Да.

— Почему не написали прямо «Карелин»?

Уголок его рта дрогнул.

— Потому что тогда ещё не был уверен.

Конечно. Вся наша история держалась на людях, которые слишком рано принимали удобную версию за факт. Павел сделал наоборот.

— Я знал, что Михаил предложил вашу кандидатуру, — продолжил он. — И понял, что если кто-то заранее готовил документы с вашим именем, нужно установить момент появления вашей фамилии в системе. Не обвинить Михаила. Начать с него.

— Мы сделали всё значительно драматичнее.

— Заметил.

— Зато эффективно.

— Слышал.

Его взгляд остановился на мне.

— Вы действительно не вернулись?

— Нет. Захотелось проверять больше одной компании.

— Сочувствую компаниям.

— Спасибо.

Когда мы прощались, Павел сказал:

— Знаете, что меня больше всего раздражает?

— Что?

— Что поломка лифта оказалась важнее половины моей аналитики.

Я рассмеялась.

— Не говорите Артёму. Он и так считает лифт лучшим сотрудником года.

— Уже поздно. Он предлагал вручить ему премию.

Я покачала головой. Некоторые вещи в этой компании не менялись. И это было нормально.

К концу пятого месяца наша жизнь обрела что-то похожее на расписание. По понедельникам Артём обычно работал допоздна. По вторникам я старалась освобождать вечер. По средам мы чаще всего нарушали оба правила. На выходных он иногда приезжал ко мне, иногда я оставалась у него. В его квартире постепенно появились мои вещи, хотя каждый раз, когда Артём предлагал выделить мне отдельную часть шкафа, я говорила, что это подозрительно похоже на захват территории.

Он отвечал, что три платья на его вешалках уже являются оккупацией. Мы познакомились с друзьями друг друга. Однажды я ужинала с Лидией Андреевной и её мужем и большую часть вечера пыталась привыкнуть к тому, что председатель совета директоров умеет рассказывать очень смешные истории о первых годах бизнеса. Артём несколько раз приезжал в мой офис и каждый раз демонстративно спрашивал разрешение пройти в кабинет. Катя после третьего раза спросила:

— Вы его дрессировали?

Я сказала:

— Он обучаемый.

Через открытую дверь Артём ответил:

— Я всё слышал.

— Значит, подтверждаете.

Пожалуй, самым странным оказалось то, насколько быстро отношения перестали ощущаться продолжением расследования. Сначала я ждала подвоха. Не от Артёма. От самой динамики. Казалось, что без опасности, ночных документов, совета директоров и необходимости выяснять, кто кому врёт, исчезнет что-то важное между нами. Не исчезло. Выяснилось, что мы прекрасно умеем спорить из-за обычных вещей. Из-за того, кто опять забыл заказать столик.

Из-за его привычки отвечать на рабочие сообщения во время ужина. Из-за моей привычки брать ноутбук в выходной. Из-за того, что Артём считал пять минут опоздания приемлемыми, если предупреждаешь, а я считала это попыткой легализовать опоздание. Однажды мы сорок минут выбирали светильник. В итоге не купили ни один. После этого Артём заявил, что расследовать хищение было легче. Я согласилась. Именно в таких мелочах совместная жизнь оказалась настоящей. Без алиби.

Без доказательств. Без возможности доказать таблицей, что решение правильное. Нужно было просто выбирать человека снова. Иногда каждый день. Мне это нравилось больше, чем я ожидала.

В тот вечер я приехала в бывший офис почти случайно. По крайней мере именно так сказал Артём.

— Мне нужно забрать документы, — сообщил он после ужина.

— Сейчас?

— На десять минут.

— У вас завтра нет работы?

— Есть.

— Тогда документы тоже будут завтра.

— Нужны утром.

— Попросите