Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

– Значит, ты можешь меня… – он пожевал губами… – омолодить? Опять сделать сорокалетним?

– Берите выше – двадцатилетним, – хмыкнула с превосходством.

– Двадцатилетним не нужно, – открестился дед, – вот сорок-пятьдесят, в самый раз.

– Значит, вы согласны? – я сжала кулачки, как перед финальным броском кости. До сих пор щипала себя мысленно: неужели я придумала этот гениальный син? Да я же ходячий уникум, запатентуйте меня полностью!

– По рукам! – дед энергично кивнул, потом охнул, потирая шею. – Чуть голова не отвалилась.

Мы двинули в мои апартаменты – устраивать мозговой штурм, как обучить дедушку нажимать кнопку «апдейт».

Эх, была бы сейчас при мне моя айфонина последней модели – я бы ему за минуту нарисовала мультик «из сейчас в тогда»: слайдером двигаешь – морщинки уходят, челюсть подтягивается, брови хлоп – и привет, молодой Саргон.

Кстати да.

– В галерее есть портрет дедули в расцвете лет?

– Есть, – кивнул Джет.

Смутная мысль завозилась в голове, как мышь, выглянувшая из-под дивана. Нужно сделать мультик! Самый простой, примитивный, но рабочий. Как он называется… ага! Перекладной. Когда на разных листочках рисуешь кадры, а потом быстро перелистываешь – и выходит иллюзия движения.

Проблема одна: художник из меня – как сомелье из человека, который различает два вида напитков: «вкусно» и «фу». Малевать кое-как я умела, но таланта мне Бог не дал. О! Я знаю, у кого он есть! И этот кто-то даже рядом со мной!

В спальне мы с Джетом сели друг напротив друга. Я объяснила ему принцип. Для наглядности взяла маленький блокнотик, тот самый, куда записывала примеры синов: на последней странице набросала палочного человечка, на каждой следующей его руку поднимала чуть выше, а на первом листе – уже строго вверх.

– А теперь смотри, – сказала я и с нажимом перещёлкала правый край страниц. Человечек ожил и плавно поднял руку вверх.

Джет откинулся на спинку кресла с поражённым вздохом.

– Принцип понятен? – Парень серьёзно кивнул.

– Тогда так, – перешла я к плану. – Сегодня скажешь, что я заболела и на обед не приду. Тайком принесёшь в мою комнату портрет Саргона из молодости – и начнём подготовку. Ты рисуешь, я ассистирую. – На его вопросительный взгляд пояснила: – нам нужно, чтобы все портреты на каждом листе были ровно в одной зоне. Поэтому я на стекле буду копировать основные очертания с одного листа на другой – контуры, посадка головы, уши-нос-брови, вся архитектура лица. А ты дорисуешь лицо по-человечески.

Перевела дыхание и продолжила:

– На первом листе – портрет из галереи, на последнем – дед в текущей комплектации. На всех средних – аккуратно, по миллиметру, омолаживаешь. Там уберёшь морщинку, там подтянешь брыль на скуле, тут добавишь густоты волосам, брови причешешь, носогубку подсгладишь… шаг за шагом. Никаких рывков «минус двадцать лет за один кадр» – нам нужен плавный слайдер.

Меня буквально подбрасывало в кресле – энергия хлещет, как будто десять эспрессо выпила одним махом. Я даже ловила себя на желании вставить что-нибудь из жанра «слышь» или «кароч», но нет-нет-нет: вместе с возрастом IQ в мусоропровод не отправляем. Сделала глубокий вдох, собрала мысли в коробочку, усадила спину ровно, а лицо – степенно.

– И да. Ещё бумагу найди плотную, белую, самую качественную. Для хорошего мультика, – слово я сказала на русском, – чем больше листов, тем лучше: переход выйдет мягче.

Джет сосредоточенно кивнул. Встал и уже намеревался идти, когда я его схватила за руку, останавливая.

– А поцеловать? – вырвалось тоненьким голоском. Чистой воды детсад «хочу мороженку сейчас же».

Блииин. Кажется, я превращаюсь в Эблу. Не хватало ещё начать топать ножкой и требовать бантик. Неужели минус десять лет в паспорте – это плюс сто к гормонам и глупостям в голове?

Джет, к счастью, не заметил в моём поведении ничего криминального. Улыбнулся, подхватил на руки так легко, будто я была плюшевой версией себя, и поцеловал – не вежливо разок «чмок-чмок», а по-взрослому: глубоко, уверенно, с тем самым азартом и жаждой, которые делают колени ватой. Ну да, ему же двадцать. Самое оно – практиковать горизонтальные дисциплины. Ничего, выберемся – я первая возьму старт.      – Кстати, – перевела дыхание, выныривая из поцелуя, как из густого вязкого омута, – ты можешь подарить своей матери подарок круче, чем фамилия Маронар в документах. Ты способен дать ей новую счастливую жизнь. Которую она проживёт, как сама захочет и с кем захочет. – И подмигнула, мол, намёк понял, герой?

Джет нервно сглотнул, взгляд на миг стал очень серьёзным, будто он уже держал этот подарок на ладони. Прижал меня крепче, приложил губы к моему лбу – осторожно, нежно, словно печать поставил, – и растворился за дверью, оставив в комнате только тёплый воздух, запах своей кожи и меня – с улыбкой до ушей и грохочущим пульсом.

Получилось, конечно, не так быстро, как мы планировали. Да ещё и Джет решил рисовать портреты красками, чтобы уж наверняка, а это намного дольше и сложнее. Мы вкалывали даже ночью, спали урывками по паре часов, как студенты на сессии, которым задали нарисовать Мону Лизу в пяти вариациях.

На вторые сутки к нам неожиданно заглянул Глава – формально справиться о моём здоровье, фактически проверить, не развалилась ли я на запчасти. Слава всем неторопливым улиткам и болтливым охранникам: коллеги заранее стуканули Джету, что начальство на подходе. Я, конечно, перепугалась знатно: пульс в стратосфере, мысли в панике, руки включили режим «турбо-ёжик».

За полминуты мы запихали всё в тайники: портрет деда из галереи – под кровать, альбом с черновиками – в шкаф, краски – под ковер. Оставшиеся десять секунд ушли на маскировку: намотала шарф так, что виднелись лишь красные от недосыпа глаза и горделивый нос с прыщом-фонарём. Сразу образ «дайте страдалице спокойно умереть».

Глава внутрь не сунулся – застыл на пороге, как гость возле таблички «Осторожно, злая собака», словно ещё шаг, и вирус втащит его в комнату и как начнёт заражать! Окинул меня взглядом, поморщился и брезгливо выдал:

– Ты действительно отвратительно выглядишь. Я пришлю травника. Постарайся не сдохнуть.

Вот и вся забота от жениха. Тёплые слова, почти признание в любви. Я бы поклонилась, но шарф держал меня крепче, чем приличия.

Врача, кстати, Джет внутрь не пустил – у дверей устроил дистанционный анамнез: на словах описал мои симптомы, как диктор с трагическим баритоном. Док пришуршал диагнозом: аллергия, она же «болезнь иномирцев» – сезонный тренд для тех, кто внезапно с другой планеты. Я скромно промолчала,