Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

Дедок-травник оставил набор пузырьков с настойками, подробно велел «принимать регулярно» и смотреть в светлое будущее. Я кивнула с лицом прилежной ученицы, но, естественно, пить не собиралась.

Когда последний рисунок занял своё законное место и на нас посмотрел дед в расцвете сил (то есть его крепкие сорок с хвостиком), мы разложили всю эту бумажную оркестровку на полу, пронумеровали кадрики по порядку и начали сшивать. Честно? У меня руки тряслись, как у бариста на сотой порции капучино: ну очень хотелось увидеть, что вышло. Сшивали предельно нежно – листочек к листочку, чтобы ни на миллиметр ни вбок, ни вверх, ни вниз. Прям хирургия, а не мультик.

Сделали пробный прогон – перелистнули «ленту времени» – и тут нас кольнуло: ближе к началу явно не хватает пары промежуточных портретов. Носогубки у деда разглаживались слишком резко, будто кто-то вколол филлер. Пришлось аккуратно разобрать альбом, выдохнуть синхронно и угробить ещё одну ночь на прорисовку дополнительных инбитвинов.

Но потом… потом началась чистая сказка. Листочки зашуршали, альбом ожил и задышал. На наших глазах лицо дедули стало молодеть плавно, красиво, без резких скачков – словно он не просто надкусил молодильное яблочко, а оптом закупил ящик и устроил дегустацию. Щёки подтянулись, морщинки выровнялись, взгляд стал живее, выразительнее, волосы изменили и цвет и густоту. Хоть сейчас на афишу: «Саргон. Версия 4.0. Обновление лица успешно установлено».

Мы переглянулись. Улыбки отразились на лицах, как в зеркале.

– Всё, – выдохнула я. – Мы это сделали.

Теперь дело осталось только за дедулькиным воображением. Поможет ли ему наш мультик, сможет ли он активировать «апдейт»… Надеюсь, он не зря был Главой, фантазия есть, просто крепко спит из-за старости.

Я обессиленно растянулась на полу, раскинувшись звездой. Через мгновение рядом с характерным шорохом лёг Джет. Тёплой ладонью нашёл мои пальцы и крепко сжал.

– Спасибо, – прошептал устало.

Я хмыкнула, чуть поворачивая голову.

– За что? – спросила с издёвочкой. – Дорогуша, я стараюсь исключительно для себя, любимой. Не хочу быть ни рабыней, ни женой твоего психованного папаши.

Мысленно добавила: «В моём плане принц должен быть молодым и красивым, а не потасканным нервным мужиком». И, между прочим, наш вклад с Джетом в анимационный эпос неравный: он рисовал, как проклятый, пять суток подряд, успевал ещё и на семейных обедах появляться, параллельно утихомиривая Эблу и Главу. Когда только спал – неизвестно.

Может, ему и в голову шибанула мысль, что он, мол, бесполезен? Что не придумал выхода из тупика, в который сам себя загнал? А я такая – пришла, щёлкнула пальцами, и «эврика». Да плевать. У меня идей – вагон и маленькая тележка. Я буду их креативить пачками, а он – воплощать в жизнь. И все счастливы.

– Вообще-то я чудовищная эгоистка, – заговорщицки прошептала я, загадочно понижая голос.

Джет усмехнулся.

– Стараешься для себя, а выходит, что для всех.

Помедлив, притянул мою руку к лицу и поцеловал центр ладони. Кожу защекотало тёплое дыхание.

– Я пообщался с мамой, – вдруг сказал он. – Ты была права – она никогда не желала вступить в род Маронар. Говорила, что пыталась мне сказать об этом, но я упрям и не хотел слышать.

Пообщался он. Я пообщалась раньше. И незаметненько подвела Евгению к мысли, что фамилия Маронар не такая уж и престижная, и месть у них тухлая, и строить светлое будущее на клятве десятилетнего пацана – это примерно как строить дом без фундамента: в любой момент может рухнуть.

Я перевернулась на бок, подперла щёку ладонью и заулыбалась на профиль моего шпиона. Вот что значит юность: пять минут полежала – и уже зуд в пятках, так и тянет сорваться с места, помчаться к деду, трясти перед ним альбом и кричать: «Ну как, сработал наш апдейт?»

– Ты реально упрям, – покачала головой, кусая губы.

– Да, – согласился он просто. И сразу без перехода, прямо в душу: – Ты мне нравишься, Мира. Очень. И уже давно.

Сердце заколотилось, как умалишённое. Защипало глаза, сдавило горло, перекрывая дыхание. Веселье испарилось, словно его и не было. «Уже давно», значит. Прекрасно. А раньше что мешало рот открыть? Почему молчал, терпел, ждал какого-то удобного момента? Чего он там себе напридумывал – что недостоин меня, небось? Слишком бедный, слишком незнатный, слишком какой-то не такой?

Высший сорт самопожертвования. А по-простому – герой-идиот.

Сумев кое-как справиться с эмоциями, я выдавила тихо и серьёзно:

– Ты мне тоже, Джет… ты мне тоже.

Подползла ближе, устроилась у него под боком, свернулась калачиком, как кот, который наконец-то нашёл своего идеального человека: мягкого, тёплого и надёжного. Джет обнял меня сразу двумя руками, прижал так, будто боялся, что я сейчас испарюсь, замычал в макушку что-то бессвязное, но ласковое.

Вот оно – счастье. Да-да, мы, по сути, нищие, невольники обстоятельств, без рода-племени, с планом, сшитым белыми нитками и надеждой на чудо. Но счастье сейчас распирало нас обоих, как плотно надутый воздушный шар, готовый вот-вот сорваться в небо.

Потому что влюблены. Потому что взаимно. Потому что мир вдруг стал на полтона светлее – и на целую вечность теплее.

И где-то, на границе сна и яви я, наконец, смогла перевести на понятный язык то бормотание, которое услышала пару минут назад: «Я с тобой, Мира. Всегда».

Глава 14

Понадобилось почти полдня, миллион нервных клеток и картина, стыренная из галереи, которую мы приволокли в спальню к деду, чтобы научить его активировать «апдейт». Всё-таки мозги девяносто с хвостиком летнего пенсионера не чета молодым. Зато, когда его лицо разгладилось, фигура выпрямилась, плечи распрямились и волосы потемнели, я завизжала от радости, как полоумная малолетка…

Да, в общем-то, сейчас я ею и являюсь.

Я прыгала по комнате, хлопая в ладоши, не обращая внимания на снисходительные взгляды двух мужчин, одного скажем так, в годах, и второго молодого, смотрящих на меня с безграничным терпением взрослых дяденек.

Сначала мы заставили деда заучить слово «апдейт», потом отмерили количество асиша, необходимого на пятьдесят минус лет. Когда я тренировалась, то выпила самую крошечную бутылочку. И то с меня слетел десяток. Значит, деду нужно выпить в пять раз больше. Ведь, чем больше промиле в крови, тем сильнее долбанёт заклинание. Следом поставили напротив кровати картину, чтобы была перед глазами… А затем начался цирк с конями. Дед бесконечно смотрел наш альбом, раз за разом, закрывал глаза, представлял себя молодым – и ноль эффекта.

В конце концов я забрала альбом, уселась рядом