Вкус твоих ран - Виктория Альварес

— Если честно, то мне проще решить одну из задач по физике с моими учениками, чем понять тебя, — вынужден был признать ее дядя.

Вероника уткнулась лицом в его колени, чувствуя себя с каждым мгновением все более разочарованной.

— В таком случае, я постараюсь прояснить это уравнение, как сказал бы ты. — Она сделала глубокий вдох, прежде чем сказать шепотом: — Недавно я встретила кое-кого особенного в Париже. — Александр удивленно поднял брови.

— Этого я точно не ожидал.

— Да, я тоже. В общем, дело в том, что я… я чувствую себя очень комфортно с ней… с этим человеком, я имею в виду, — поспешила она исправиться, — и я задаюсь вопросом, может быть,…

— Если ты влюбляешься в нее? — Заключил профессор, и Вероника кивнула. — Что в этом плохого? Подожди… это не одна из революционных художников Бато-Лавуар, о которой ты мне рассказывала в своих письмах?

— Нет. — Вероника подавила улыбку. — Это другой человек заставляет меня чувствовать совершенно иные вещи. Такое чувство, что я могу быть собой только находясь рядом с ним.

— Я понимаю… Ну, в таком случае, я все еще не понимаю, в чем проблема. За все время, что ты живешь в моем доме, я никогда не слышал, чтобы ты говорила нечто подобное. То, что ты задаешься этим вопросом, после того как отказалась от романтических отношений, уже само по себе является ответом, не так ли?

Вероника молчала, глядя на потертую юбку. Дядя, обняв ее за плечи, притянул к себе и поцеловал в лоб.

— Знаешь, что я на самом деле думаю? Что все, что для нас важно, может исчезнуть в мгновение ока. Если ты настолько убеждена, что это то, что тебе нужно, не отказывайся от этого. Я уже наблюдал, как Лайнел настаивал на этом же, хотя мы с Оливером знали, что принятие им реальности было лишь вопросом времени. — Александр помолчал несколько секунд, прежде чем продолжить: — Говоря о Лайнеле, я рад, что для тебя это было не более чем приключением. Ты не смогла бы продержаться и месяца в серьезных отношениях с ним.

— Так ты… — челюсть Вероники отвисла настолько, что дядя неохотно улыбнулся. — … знал все эти годы про наши отношения?

— Сомнение оскорбляет, Вероника. То, что я ничего не говорил, не значит, что я этого не предполагал.

Девушка смущенно закрыла лицо руками, но Александр отвел их.

— Меня не волнует, что ты делаешь, — искренне заверил он ее. — Меня не волнует, правильно это или нет, лишь бы ты была довольна своими решениями. Наши отношения не всегда были легкими, но ты стала для меня как дочь с тех пор, как я потерял Роксану, и все, чего я хочу, это чтобы ты была счастлива. Мне все равно, насколько трансгрессивным может быть это счастье.

— Спасибо, дядя, — тихо ответила Вероника. Заметив, что его глаза увлажнились, она поморщилась и поспешила встать. — Думаю, это был наш первый откровенный разговор за последние пять лет. Пойду прогуляюсь.

— Как тебе будет угодно, — улыбнулся профессор, забавляясь в глубине души. — И я тоже тебя люблю.

Вероника неохотно улыбнулась, прежде чем направиться к двери караульной комнаты. Оказавшись там, она с удивлением не обнаружила Эмбер, а только Кернса, прислонившегося к одной из створок и устремившего взгляд в коридор.

— Где Эмбер, полковник? Разве она не предложила стоять на страже вместе с вами?

— Думаю, она пошла еще раз взглянуть на Уста ада, — ответил он. — Полагаю, она захотела убедиться, что нет никаких следов этого странного существа.

— Пойду составлю ей компанию, — сказала Вероника. — Я возьму лампу с собой, если вы не возражаете.

Кернс протянул ей лампу, и молодая женщина, еще раз оглядев остальных, покинула комнату и начала пробираться по ветхим коридорам. К счастью, она всегда хорошо умела ориентироваться и без проблем нашла лестницу, ведущую к подземному озеру. Когда она оказалась в пещере, ее ждал сюрприз: рядом с водой горел небольшой костер, который Эмбер, похоже, развела сама, сжигая кучу тряпья из верхних комнат. Это оранжевое сияние внезапно показалось ей настолько ослепительным, что пришлось отвести взгляд, выключая лампу.

— Эмбер? — громко позвала она ее, и его голос снова и снова эхом разносился вокруг нее: «Эмбер, Эмбер, Эмбер» — Ты здесь? Твой отец только что сказал мне, что ты хотела…

— Не кричи так громко! Если в этом месте все еще водятся русалки, ты их разбудишь!

Вероника повернулась в ту сторону, откуда раздался голос, и при этом чуть не выронила лампу. Эмбер оставила свою одежду у кромки воды и расслабленно устроилась в бурлящем бассейне. Ее руки были уперты в обе стороны, а во рту была сигарета, и, увидев, как Вероника смотрит на нее, девушка рассмеялась.

— В чем дело, тебе кажется, что это слишком кощунственно даже для меня? Я была настолько грязная, что мне показалось хорошей идеей немного отдохнуть здесь.

— Ты самый непочтительный человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни, — заверила Вероника.

— Ну, могло быть и хуже. Я могла бы быть кубистом. — Эмбер откинула назад волосы, которые мокрыми прядями падали на ее обнаженные плечи. В разгар своего увлечения Вероника поняла, что не видела ее без косичек с того самого вечера, когда она позировала обнаженной для нее в Бато-Лавуар. — Тебе от этого неловко?

— Конечно, нет, — поспешила сказать она. — Хочу напомнить, что в нашу первую встречу на тебе ничего не было надето. Требуется гораздо больше, чем это, чтобы шокировать меня.

В ответ на это Эмбер прищурила глаза, не переставая улыбаться, и выпустила струю дыма, которая смешалась с паром из водоема. Вероника сидела на плоском камне там, где ее дядя видел Либуше в первой проекции. Тонкий ручеек стекал из каменного желоба, расположенного в дальнем конце озера, создавая концентрические круги на поверхности воды.

— Как там обстановка наверху? — спросила Эмбер. — Профессор успокоился? А лорд Сильверстоун?

— Похоже, что да, хотя мой дядя до сих пор не понимает, почему это с ним происходит. По правде говоря, я никогда не видела его таким растерянным… Кажется, у него всегда есть ответы на все наши вопросы, и внезапно увидеть его таким сбитым с толку, таким потерянным…

— Всегда происходит одно и то же. Мы с детства привыкли к тому, что наши авторитетные фигуры владеют ключом ко всем загадкам, и когда мы понимаем, что они всего лишь люди, основы нашего существования пошатываются. — Эмбер снова поднесла сигарету ко рту с задумчивым видом. — Я пережила аналогичную ситуацию, когда умерли мои мать и брат, и поняла, что мой отец