Жених по обмену - Кицунэ Миято

— А как же платье? Не пойду же я в школьной форме, — вспомнила она. — Отец говорил купить что-то…

— Не волнуйтесь, в «Афродите» мы подберём вам не только макияж, но и образ на любое мероприятие, у нас работают прекрасные стилисты, — прощебетала одна из красивых женщин, которые ожидали их в зале. Они тоже были в «греческом стиле», с причёсками и в платьях-туниках как и та девушка на ресепшене. В общем, общий антураж был доведён до совершенства.

— Прекрасно, мы вам полностью доверяем! — улыбнулась мама.

София тоже откинулась в кресле. Ник и правда молодец, позаботился о ней. К тому же она редко ходила куда-нибудь с мамой, и была действительно рада, что Ник сделал так, чтобы они провели время вместе.

Глава 30

Внутренний монолог злодея

Вольфганг Янквиц сел в машину. До встречи с Масакадовыми оставалось ещё куча времени, но стоило всё проверить, чтобы его гениальный план сработал.

Да… Он учёл всё. И даже определил козла отпущения. Всё будет идеально, а не как в прошлый раз. Но его извиняло то, что он тогда был слишком юн и несдержан и вообще не сам всё планировал.

Вольфганг выдохнул и прикрыл глаза. Вспоминая каждую деталь и каждую мелочь, чтобы в полной мере насладиться своим триумфом. Будущим триумфом. И, конечно же, своей местью.

Вольфганг всегда жил в достатке и получал всё, что хотел. Всегда. Мама исполняла любые его капризы. Но однажды всё изменилось.

Пять лет назад, когда ему уже было тринадцать и он почти заканчивал седьмой класс, в его комнату вошла взволнованная мама. Она принесла вырезку из гимназического вестника, на которой запечатлели его одноклассницу со своей матерью. Вроде бы, какой-то конкурс, и они там что-то выиграли. Вольфганг не читал и не вникал. Он вообще взял вестник, чтобы сделать большой самолетик, но учительница попросила убрать, вот он и кинул вестник в рюкзак. Его родителям некогда участвовать в таких глупостях, так что он удивился реакции мамы, которая чуть ли не билась в истерике.

— Расскажи всё, что знаешь про эту девочку, — ткнула мама в фотографию Курочкиной.

— Да ничего я про неё не знаю, — фыркнул Вольфганг. — Она с нами с пятого класса вроде. Курочкина это. Зовут Эмилия.

— А отчество? — спросила мама.

— Откуда ж я знаю⁈

— А день рождения у неё когда?

— Да мне пофиг на неё, — снова фыркнул Вольфганг.

— Узнай, — распорядилась мама. — Всё узнай. Как зовут родителей. Кто они. Когда родилась, с кем дружит. Всё узнай.

— Да как я это должен вообще узнать? — возмутился Вольфганг.

— А ты включи голову, сынок, в голову не только едят. Спроси у кого-нибудь. Предложи одноклассникам анкету заполнить. Купи сведения. Думай.

— Да зачем тебе это? — простонал он. Возиться со всякими глупостями не хотелось.

Мама взяла его за плечи и больно впилась ногтями в кожу.

— Это. Очень. Важно. Вольфганг. Ты. Меня. Понял?

— Да, мама, — смирился он. Такой он ещё маму не видел. Точней, не видел по отношению к себе. Так-то она всё время всеми командовала. Даже отцом, из-за чего они часто ссорились.

Отчество Курочкиной было «Адольфовна» — такое же, как у него. А родилась она на месяц раньше. Жила с матерью и отчимом. Не самый большой достаток, но хватало на оплату гимназии. Дружила с Масакадовой: Курочкина почти сразу прибилась к вечно молчаливой и забитой отличнице и ходила за ней хвостиком, выпрашивая подарки. Вроде даже что-то Масакадова ей дарила. Выглядела Курочкина так себе: блёклые серые волосы, прыщи, кривоватые зубы, словно на стоматолога ей не хватало, даже китаёза-Масакадова посимпатичней. В общем и целом, ничего примечательного в Курочкиной не нашлось.

Но мама посчитала иначе.

Наконец она рассказала, в чём дело и чего она так распереживалась из-за Курочкиной. Оказалось это ребёнок его отца. Мама узнала в матери Курочкиной какую-то там отцовскую первую любовь, которая от него ушла, узнав, что тот должен жениться. Ну, на матери. Отец о том, что его любовница бросила его беременной, похоже, ничего не знал, а эта дура, видимо, была гордой и ни на какие алименты не подала. А может, боялась, что ребёнка отнимут… В общем, мама очень испугалась того факта, что у отца дочка на стороне. А ещё сказала, что Эмилия может претендовать на наследство, а если у неё вдруг прорежется сила, то вообще… Это станет полной катастрофой для них.

Вольфганг не очень любил занятия по управлению силой, которой у него пока не имелось. Это казалось до жути скучно. У мамы силы не было, и она переживала, что она может появиться у «первенца», то есть Эмилии Курочкиной, его хитрой одноклассницы, которая раскручивала свою подружку на подарки.

Брак родителей трещал по швам. С отцом мама часто ругалась, и тот не раз упоминал какой-то пункт брачного контракта. В общем, мама очень боялась, что отец узнает про эту Курочкину и бросит её и Вольфганга.

— Но надо всё делать чужими руками, — сказала мама. — Чтобы ничего не привело к нам. У меня есть кое-кто на примете.

Она наняла какого-то человека «решить проблему», но хитро, чтобы это не выглядело «заказным убийством». Должны быть виновные, которые понесут наказание.

Нанятый убийца сказал, что эта забитая Масакадова, с которой дружит Курочкина — дочь какого-то криминального авторитета, который держал казино, а деньги отмывал через какой-то бизнес. А отчим Курочкиной оказался завязавшим игроманом. Так они придумали план.

Масакадову похищают, насилуют и убивают, Курочкина должна в этом активно помогать, например, вывести Масакадову из-под охраны. А её отчим должен быть замешан в похищении и связан с казино. Чтобы, пылая местью, вырезали всю их семью. «Око за око». Мама не хотела, чтобы Курочкина и её мать раскрывали рот на наследство отца. Она желала их смерти. Желательно кровавой и мучительной. А им самим остаться чистыми и «вообще ни при чём».

Возможно, Вольфганга бы не просветили в их планы, если бы ему не надо было активно в этом участвовать, а без «понимания ситуации» он бы… Ну… «мог что-то испортить». Ему поручили передать Курочкиной «подарок её отчиму» — дорогую фишку