Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш

как она сразу просила себя называть — вручила матери и сыну по пакету с новой формой и отправила в разные кабинки переодеваться. Комплект Лю Фан состоял из обтягивающих лосин и топа, подчёркивавших все изгибы её пока еще довольно пышного тела.

Увидев в высоком зеркале собственное отражение, девушка ахнула и попыталась прикрыться руками. Щёки залил горячий румянец. Как ей сейчас показаться перед посторонним мужчиной, когда даже муж не видел её… такой?

Внезапно за спиной раздался насмешливый голос.

— Чего ты так дёргаешься? — закатил глаза застывший в дверном проёме Цинь Чжень. — Даже несмотря на лишний жир — сидит неплохо. Зато будешь видеть, как уходит вес. Ну и… мотивация.

Выражение его лица и язвительный тон вызвали у Лю Фан желание огреть парня чем-нибудь тяжёлым по голове. Вспыхнувшая злость мгновенно погасила стыд. Схватив свой коврик для йоги, девушка молча прошла мимо — в помещение, где находилась сестра Лян. Там её уже ждал успевший переодеться малыш.

Круглое тельце Баоцзы и без того вызывало всеобщее умиление, а в обтягивающем чёрном комбинезончике он и вовсе стал похож на очаровательный бочонок. Над ним добродушно посмеивались и клиентки, и сотрудники студии, но ребёнок ни капельки не смущался. Напротив, важно выпятив животик, он довольным детским голоском заявил:

— Мама, смотли, я похож на Ушэ [2].

Пытаясь скопировать позу воина, в которой замерли женщины на соседних ковриках, малыш присел на полусогнутых ножках. Но продержался недолго — завалился набок и вызвал, тем самым, всеобщий смех.

Для Лю Фан тренировка оказалась не менее унизительной, чем первое знакомство с Цинь Чженем. Парень был безжалостен, заставляя её выкладываться по полной и едко комментируя каждую ошибку.

— Эй, рабыня, ты что, из дерева сделана? — Что это за дыхание? Больше похоже на поросячий визг. — Юань Баоцзы, смотри, твоя мама превратилась в мешок с картошкой!

Не понимая его едких замечаний, малыш воспринимал тренировку как весёлую игру. Старательно повторяя за мамой каждое движение, он вызывал улыбку даже у строгого тренера.

Едва пережив этот изматывающий час, Лю Фан, вспомнив совет сестры Цинь, разложила на столике в зоне отдыха принесённые с собой пирожки.

— Это я сама готовила, — робко сообщила она пришедшим на запах клиенткам. — Если хотите, попробуйте.

Исходящий от них аппетитный аромат сделал своё дело. Вскоре на столе остался один-единственный пирожок, а к Лю Фан стали подходить с просьбой оставить номер телефона для заказов.

Заметив небывалый ажиотаж, Цинь Чжень подошёл ближе. Увидев, в чём дело, он уставился на Лю Фан с каменным лицом.

— Это что ещё за безобразие?

— Тренер Цинь, это пирожки с начинкой из боярышника, — почтительно ответила девушка. — Я сама их пеку для продажи.

— Калорийная бомба в моей студии? — разозлившись, фыркнул он, но ноздри уже уловили запах, а рука сама потянулась к последней оставшейся сладости.

Стоило откусить кусочек, как брови парня поползли вверх. Немного пожевав, он развернулся к выходу:

— Принеси завтра десять штук. Но сахара поменьше! — словно делая ей одолжение, бросил он и ушёл, доедая пирожок.

Лю Фан торопливо достала блокнотик и сделала новую запись, едва сдерживая победную улыбку.

По дороге домой Баоцзы без умолку щебетал о садике. Лю Фан, улыбаясь, слушала. Несмотря на усталость, прошедший день принёс ей множество открытий: первые заказы, первые заработанные деньги. Девушка чувствовала, что начала обретать почву под ногами.

У входной двери в квартиру семьи Юань стояли две пожилые женщины в строгих костюмах. Увидев маму с ребёнком, одна из них, с невозмутимым лицом, сделала шаг вперёд.

— Госпожа Лю? Мы из комитета по защите несовершеннолетних. К нам поступило обращение, касающееся условий содержания и воспитания вашего сына. Нам необходимо задать вам несколько вопросов и осмотреть жилое помещение.

[1] Асаны — это положения тела в йоге.

[2] Ушэ — (с кит. «ночной убийца» или «скрытый убийца»). Это прямой китайский аналог японского «ниндзя».

Глава 93. Способ отомстить

Сердце Лю Фан сжалось от волнения. Комитет по защите несовершеннолетних? Она никогда о таком не слышала. Но само название звучало так грозно и официально, что в голову начали лезть тревожные мысли.

Не случилось ли чего с Баоцзы в детском саду? Или она, сама того не ведая, нарушила какой-то закон?

— Входите, пожалуйста, — растерянно предложила девушка, торопливо отпирая дверь. Ее руки так сильно дрожали, что ключ долго не попадал в замочную скважину.

Холодные, оценивающие взгляды женщин первым делом заскользили по прихожей: по аккуратно стоявшей обуви, чистому полу, детском стульчике в углу. Придраться было не к чему. В гостиной, куда их проводили, та же картина: все расставлено с уютом, кругом безупречный порядок и чистота.

Пока Баоцзы мыл ручки в ванной, Лю Фан усадила гостей на диван. От чая обе вежливо отказались.

— Госпожа Лю, к нам сегодня поступило обращение, — ровным, без единой эмоции голосом начала разговор старшая из женщин. — Речь идёт о ненадлежащем уходе за вашим несовершеннолетним сыном, Юань Шаоянем [1]. Говорят, вы пренебрегаете его основными потребностями, плохо заботитесь о нем, а также… — она сделала многозначительную паузу, давая словам прочно осесть в сознании девушки, — …применяете физическую силу, что создаёт угрозу физическому и психологическому здоровью ребёнка.

Мир перед глазами Лю Фан поплыл, в ушах зазвенело. Если бы не сидела в кресле, точно бы упала.

Жалоба поступила сегодня, выходит, это не связано с прошлой хозяйкой тела. При всём своем злобном нраве та, боясь реакции мужа, никогда не поднимала руку на сына. Не заботилась — да. Кричала и истерила — да. Но бить? Никогда.

Значит, нацелились на неё. Но кто мог так подло её оклеветать? Кому она за такое короткое время успела перейти дорогу?

И тут, словно вспышка молнии, в сознании возникло лицо — красивое, с правильными чертами, сладкой улыбкой на губах и неприкрытой ненавистью во взгляде.

Мо Циньи.

По всей видимости, после сегодняшнего унижения у ворот садика она не смогла смириться и придумала способ отомстить.

— Это… это неправда, — прошептала Лю Фан, чувствуя, как комната начинает медленно сжиматься, стены вот-вот ее раздавят. — Я никогда… Я люблю своего сына.

А если начнут опрашивать соседей? Если узнают, что прошлая Лю Фан вела себя отвратительно и кричала на малыша? Что они сделают? Заберут у неё Баоцзы?

Одна мысль об этом заставила девушку побелеть до синевы. Заметив её состояние, другая женщина — та, что была помоложе — поспешила добавить:

— Мы не делаем поспешных выводов, госпожа Лю. Наша задача — проверить полученную информацию. Вы не против, если мы