Королева северных земель - Виктория Богачева

Они возвращались домой.

Слова конунга породили сдержанный, но довольный гомон. Он долго говорил об этом с Сигрид, и та нехотя согласилась, что негоже им дольше гоняться за Фроди.

Пусть теперь он придёт к ним.

Торлейв рассказал, что по замыслу Сигурда Жестокого Фроди должен отвоевать земли неподалёку от Вестфольда, которые не принадлежали Рагнару. Над ними властвовал другой конунг, один из тех, кто отказался поддержать Морского Волка на тинге.

Так почему же Рагнар должен идти к нему на выручку? Пусть сам справляется с тем, что накликал.

И он отправится домой.

Повеселевшие и соскучившиеся по морю хирдманы налегали на вёсла с небывалым усердием. Не зря про них говорили: некоторым воинам на суше тесно. Они рождены для кораблей и солёных ветров, для качки и рёва волн, а не для тихой земли под ногами.

Рагнар и сам чувствовал это.

Он время от времени прятал улыбку, вдыхая полной грудью острый морской воздух, позволяя холодным брызгам хлестать по лицу, щурясь на солнце, что дробилось на гребнях волн.

Корабль жил под ним — скрипел, вздрагивал, шёл вперёд, как живое существо, и порой конунг вытягивал руку и ласкающим движением гладил голову дракона, венчавшую хищный нос.

Берег растворился за кормой уже к полудню, и впереди осталась только бесконечная гладь солёной воды. И ветер, что трепал паруса.

Хирд жил своим привычным, походным укладом. На палубе пахло сушёной рыбой и кислым пивом. Днём мужчины сменяли друг друга на вёслах, а по ночам драккары не приставали к берегу.

Рагнар не хотел нигде задерживаться и никому не доверял, потому спать укладывались прямо под парусами: на скамьях или мешках, закутавшись в плащи.

Море раскачивало их, как огромную колыбель, и только скрип мачты да плеск волн не давали забыть, где они.

Порой — реже, чем обычно — им встречались другие корабли. Купцов, опасавшихся ходить в одиночку, сопровождали наёмники. Их суда держались настороженно, не подходили близко, щиты висели вдоль бортов, а люди на палубах стояли с оружием в руках, словно ждали удара в любую минуту.

Даже гружёные корабли теперь выглядели, как боевые.

Норманы снова грызлись друг с другом, и как всякий раз во время больших войн, море менялось.

Север зашевелился, как раненый зверь.

Дважды они наталкивались на обломки. Сломанные вёсла, клочья паруса, щепки. Рагнар долго разглядывал узор на ткани лишь за тем, чтобы выдохнуть: кто-то чужой. Не его люди были разбиты в море.

Ночью ветер приносил запах гари, хотя до ближайшего берега было далеко. Словно где-то за горизонтом жгли деревни, и дым, упрямый и злой, добирался даже сюда.

С каждым днём они всё ближе подходили к Вестфольду, и море менялось. Волны становились резче. Драккары ныряли в них носом так глубоко, что солёная вода хлестала через борт.

Где-то спустя полторы-две седмицы показались знакомые очертания бухт и скал. Хирд одновременно оживился и настороженно замер, когда Рагнар велел держаться ближе к берегу.

Только вот мало радости было в этой встрече с родными местами.

Вместо рыбачьих лодок у входов во фьорды покачивались пустые, выброшенные на мель челны. Костров не видно, дыма — тоже, и берега казались мёртвыми, как если бы люди покинули их разом, не оглядываясь.

Рагнар стоял на носу и молчал. Он не ждал иного, но всё же, когда над одной из бухт, совсем близкой и до боли знакомой, поднялся густой, тяжёлый дым, это ударило в самое нутро.

Он выпрямился, прищурился, всматриваясь в берег, и коротко поднял руку, велев править к дыму.

Драккары послушно сменили ход и начали медленно забирать к берегу, входя в узкую бухту, которую Рагнар знал с детства. Здесь дома его людей, здесь сушили сети и чинили лодки, здесь играли дети.

Теперь же над водой тянулся гарью тяжёлый, вязкий дым.

Когда они подошли ближе, то увидели на отмели чужие драккары.

Между ними и берегом валялись разбитые лодки, а дальше, у самой кромки леса, полыхали дома. Крыши рушились, искры летели вверх, и среди дыма мелькали фигуры: чужаки с мечами и факелами в руках.

До воды долетали приглушённые крики, и когда нос корабля ткнулся в песок, Рагнар первым спрыгнул на мелководье.

— Вперёд, — велел он.

Хирдманы двигались почти бесшумно, но даны — именно их драккары стояли в бухте — заметили их с вершины холма, и набег на поселение превратился в жестокое сражение.

Даны не успели ни выстроиться, ни сомкнуть щиты. Их застали в тот миг, когда пламя только начало пожирать солому крыш. Чужие воины метались между хижинами, таща добычу и добивая тех, кто ещё пытался сопротивляться.

И в эту нестройную, хищную суету ворвался хирд Рагнара.

Боевой клич разорвал воздух. Мечи ударили о мечи. С треском сошлись щиты. Песок под ногами мгновенно стал скользким от крови.

Рагнар прорубался вперёд и не выпускал из поля зрения рыжеволосую воительницу. Сигрид сражалась чуть левее него, и её спину прикрывал Кнуд, а справа от неё шёл Торваль. Конунгу было бы куда спокойнее, останься Сигрид на драккаре. Её колено не зажило до конца, пусть она и тщилась никому не показывать лёгкую, оставшуюся хромоту. Но удержать её на палубе было можно, лишь привязав к мачте.

Данов было меньше, чем показалось сначала. Они пришли за лёгкой добычей, за беззащитным поселением, и нарвались на конунга Вестфольда. Но очнувшись от неожиданности, чужаки сбились плотнее. Навстречу хирду полетели копья. Один из людей Рагнара рухнул на колени, схватившись за бедро, но тут же был оттащен назад.

Даны били яростно, с отчаянием тех, кто понял, что отступать некуда. Они встречали хирдман грудью, разбивали их строй, цеплялись за каждый шаг. Схватка очень быстро стала вязкой и тесной. Воздух звенел от ударов, крики смешивались в один протяжный рёв, и едкий, густой дым, гонимый ветром, резал глаза. Огонь по крышам стремительно перекинулся на все хижины, и пламя с яростным треском охватило Длинный дом.

Когда уже третий хирдман свалился, словно подкошенный, ударом копья, Рагнар вскинул голову, отвлекаясь от схватки. На удобном уступе у края холма он заметил дана. Тот подбрасывал в руке четвёртое древко, намечая цель.

Подобрав в песке чужой щит и прикрывшись им, конунг рванул к слону. Камни с шелестом осыпались у него под ногами, и пот заливал глаза, пока Рагнар карабкался наверх. Щит у него выбило со второго мощного удара, и теперь он петлял, как заяц, уклоняясь. Он почти поднялся, когда не услышал даже — почуял — за спиной знакомый голос. Обернулся