Королева северных земель - Виктория Богачева

Рагнар не стал ждать удара. Он шагнул навстречу и в тот же миг нырнул под размашистый взмах, врезался плечом в живот здоровяка и повалил его. Они вместе сорвались с уступа и покатились вниз по склону, ломая колючие кусты и таща за собой камни, которые больно ударили в спину, затылок и рёбра.

Здоровяк вцепился в Рагнара, пытаясь прижать к земле и раздавить. Конунг почувствовал, как в бок упирается нож, и извернулся, подставляя предплечье. Лезвие скользнуло, порезало кожу, но не вошло глубоко. Рагнар зарычал и коротко, снизу вверх ударил лбом. Хрустнул нос, и здоровяк взвыл, ослабил хватку, и этого было достаточно, чтобы конунг вывернулся, навалился сверху и вогнал нож ему рёбра, близко к сердцу. Здоровяк захрипел, забился и вскоре затих.

Пошатываясь, конунг начал выпрямляться, когда сверху посыпались камни и пыль. Метавший копья дан спрыгнул к нему, решив добить, но прогадал. В руках он держал одно-единственное древко. И он ударил, но Рагнар успел отстраниться, и копьё, пусть и свалило его с ног, но задело лишь уже пострадавшее от ножа предплечье. И пока конунг, тяжело осев на землю, пытался встать на ноги, оставшийся без оружия дан бросился бежать вниз, скользя пятками по камням.

Рагнар стиснул зубы и всё-таки поднялся. Левая рука болталась вдоль тела плетью, пальцы не слушались, боль в предплечье ощущалась такой, словно в него загнали раскалённый клин. Конунг на мгновение прикрыл глаза, пережидая темноту, потом рванул следом.

Дан бежал быстро, даже слишком и потому поскальзывался на камнях, хватался за кусты, оставляя на них клочья одежды. Рагнар догонял с мечом в правой руке наперевес. Когда между ними осталось не больше пары шагов, конунг, оттолкнувшись от земли, скакнул вперёд, налетел на противника и ударил мечом между лопаток. Дан успел обернуться, глаза его расширились, но уклониться он не смог. Его тело дёрнулось, пробежало ещё пару шагов и рухнуло лицом вниз, уткнувшись в мокрый песок.

Рагнар остановился над ним, тяжело дыша. Правой рукой утёр с лица пот. Левая продолжала висеть неподвижной плетью, он чувствовал, как вытекала из раны кровь. Нехорошо. Невовремя.

Конунг поднял голову. Бой внизу медленно затухал. Его хирд теснил данов к берегу и одновременно отсекал от драккаров, не позволяя к ним вернуться. Чужие воины отступали беспорядочно, бросая щиты, кто-то даже пытался вплавь добраться до кораблей, но их настигали копья. Море у самого берега стало ржавого цвета.

Рагнар выпрямился и пошёл вниз по холму. Туда, где его люди добивали остатки данов.

Сигрид заметила его первой. Сорвалась с места, почти бегом пересекла дымящееся поселение, несколько раз запнулась о щиты и тела. Подлетела вплотную и резко запрокинула голову, вглядываясь в лицо.

— Ты ранен? — выдохнула она, и в голосе прозвучала столь непривычная тревога. — Рагнар?

Он хотел отмахнуться, сказать, что пустяки, но её взгляд уже упал на безжизненно повисшую левую руку, на тёмные потёки крови. Сигрид широко распахнула глаза, всматриваясь в рану.

— Кость задета? — спросила и потянулась прощупать предплечье.

Действовала она ничуть не ласково, и Рагнар едва не взвыл, когда пальцы воительницы коснулись руки.

— Ты-то меня и добьёшь, — прохрипел, чувствуя, как мгновенно взмокла рубаха на спине, прилипла к лопаткам.

На скулах Сигрид вспыхнул сердитый румянец.

— Зачем один побежал? — шепнула она, грозно сведя на переносице брови.

Рагнар не стал говорить, что привык, что спину ему прикрывал Торлейв. Или Хакон. Но одного он убил своими руками, а другого отправил подальше от себя.

Конунг промолчал, оглядываясь вокруг.

Поселение было мёртвым.

Те, кто не пал под первыми ударами, не дожили до их прихода. Люди остались лежать, где их настигли даны: у порога Длинного дома, чуть выше на холме и ближе к лесу, в хижинах вместе со скотом. Не доносился ни плач, ни крики. Только трещал огонь, пожирая обвалившиеся крыши.

Хирдманы медленно стекались к конунгу, добивая раненых данов, отыскивая своих. Кнуд хмуро вытирал топорик о траву. Раненый ещё Торлейвом Гисли с перевязанной рукой бродил по берегу, оттаскивая тела павших подальше от волн. Торваль что-то коротко приказывал, отправляя людей проверить драккары.

— Никого… — глухо сказала Сигрид, закончив наскоро перетягивать рану Рагнара, чтобы затворить кровь. — Они даже не успели уйти в лес...

— Заночуем здесь, — велел конунг. — Предадим людей огню.

— А данов? — спросил кто-то.

— Пусть их жрут рыбы.

Хирдманы разошлись исполнять волю конунга, ругаясь вполголоса. Не от усталости даже, а от бессилия. К разгоревшимся кострам тащили тела, укладывали рядом, не разбирая. Огонь примет всех одинаково.

Сильно в стороне развели чистый костёр, чтобы приготовить пищу и заняться ранеными. К нему приходили, хромая, сами, или кого-то приносили на сделанных на скорую руку носилках. К нему же Сигрид почти заставила подойти Рагнара. Хирдманы посторонились, и конунг опустился на поваленное бревно у кромки берега.

Над огнём в котелке уже грелась вода. Сюда же с драккара притащили плетёный короб с травками и отварами и кучу чистых тряпиц.

Сама Сигрид ранена не была. Кнуд хорошо за ней смотрел, и за это Рагнар был почти готов смириться с тем, что Медвежонок крутился возле его жены.

Он сел и вытянул ноги, и рыжая воительница устроилась рядом, принялась смывать запёкшуюся кровь, вычищая рану.

— Потерпи... — шепнула даже, почувствовав, как дёргался от её прикосновений Рагнар.

Конунг бы рассмеялся, если бы не было так больно.

— Ты ещё подуй... — посоветовал, когда смог вытолкнуть из горла слова.

— Вот и подую, — Сигрид сверкнула взглядом и впрямь сложила губы трубочкой, но смутилась в последний миг и потянулась за тряпицами.

Ловко и умело она перевязала рану, затянула тугой узел. Отряхнула руки и отправилась подсоблять другим. Рагнар устало подвинулся на бревне и привалился спиной к огромному булыжнику, прикрыв глаза.

Худо, что левая рука висела, будто неживая. Заживать будет долго. Этого времени у него нет. Сторицей потратил, задержавшись в поселении Сигрид.

К вечеру всё было кончено. Поселение догорело, тела обратились в угли и пепел. Раненых устроили у воды, напоили, перевязали, кого смогли — спасли. Море шумело ровно и равнодушно, как будто ничего не случилось.

И тогда из леса вышли дети.

Сперва из-за кромки донёсся тихий шорох, затем показалась тень. Худой, чумазый мальчишка в разорванной рубахе вёл за руку девочку, по виду — сестру. Она прижималась к нему, уткнувшись лицом в бок. Шагали они медленно и неуверенно, будто в любой миг были готовы броситься в чащу.

Мальчишка остановился, увидев вооружённых хирдман,