Формула влечения - Ольга Вечная

Мы, словно сговорившись, не называем Данияра по имени.

— Этого недостаточно.

— Но этого и не мало, дорогая. Пойдем в кухню, я заварю чай, и поговорим.

Когда чайник, вскипев, выключается, мама продолжает:

— Он закрывает твои материальные потребности.

— Все снова упирается в деньги, — тру виски, массирую голову. — Этого мало. Уже мало.

— Раньше я тоже думала, что деньги не имеют решающего значения. Мы молодые, здоровые, разве они не появятся просто по этому? Не появились. Ты знаешь, Данияр прав, лишь закрыв дефициты, можно жить по-настоящему. — Я дергаюсь, потому что она нарушила молчаливую договоренность и назвала его. Мама продолжает: — Материальное обеспечение — это главный язык любви, особенно когда есть маленькие дети. Поэтому не руби с плеча.

— Да я не буду, конечно. Придется проглотить и перетерпеть.

А что еще делать? У нас договор. Послезавтра придется улыбаться.

— Вы снова о деньгах, — в дверях появляется Марат, а следом за ним и Марк. — Любимая тема для разговора в этой проклятой семье. Карина, ты поэтому рассталась с Максом? Встретила кого-то побогаче и теперь терпишь?

Марк не добавляет, но и не заступается. Глаза отводит, поганец.

И это становится последней каплей.

Уж не знаю, что действует сильнее: смысл слов, наглый тон или презрительная ухмылка. Но лицо Марата, которое я зацеловывала все его детство, вдруг вызывает брезгливость и тошноту. Разве могут близкие люди опротиветь? Разве бывает такое?

Но оно прямо сейчас происходит со мной. Потому что я... окончательно и бесповоротно задолбалась.

— Да пошел ты на хрен, Маратик, — выпаливаю, глядя ему в глаза.

Он как будто теряется. Что, не ожидал?

— У Карины голос прорезался? — пытается парировать, но на этой войне, малыш, мы не равные противники.

Книг я прочла в разы больше и язык у меня подвешен.

— Вы оба. Пошли. На хрен! И ты, и ты, — продолжаю я, указываю на братьев пальцами. — Я, конечно, в курсе, как образованный человек, что лобные доли мозга в ваших головах еще не до конца созрели, и что неправильно ждать от вас многого. Но знаете что, братишки? Наш дедушка в двадцать лет уже полностью содержал жену и двоих детей. Пусть они жили скоромно, пусть не имели своего угла, но он, будучи едва образованным, был в состоянии нести ответственность за слабых. А вы оба — не способны нести ее даже за себя! На вас невозможно положиться ни в одном, блин, вопросе! Как и нашего отца. — Слезы льются по лицу, но я стараюсь не обращать на это внимания. Внутренний голос шепчет остановиться, но тормоза больше не работают.

И я кричу:

— Знаете что?! Плевать мне на вас троих! Как и вам на нас с мамой! Вы уже полгода гнобите мамочку, которая любит вас больше жизни. Каждый день издеваетесь только за то, что она позволила себе быть счастливой. О... нет, не отворачивайся, мой хороший. Именно что счастливой, потому что (пусть для вас это и будет шоком) подтирать ваши задницы — не предел женского счастья! Сюрприз, да?! — ору я. — Хотя бы на час почувствоваться себя слабой рядом с сильным человеком, РАЗ НИ ОДНОГО ТАКОГО В НАШЕЙ СЕМЬЕЙ НЕ НАШЛОСЬ! С человеком, которому не плевать на то, что она задолбалась! Никто из вас не подставил плечо. Ни сейчас, ни год назад, когда она зашивалась! Да вы даже не заметили!

— Если нужны деньги, — выплевывает Марат, — надо было не под мужика ложиться, а мне сказать. Я бы бросил школу и пошел ПАХАТЬ.

— Под мужика ложиться?! — кричу я. Хватаю чашку и швыряю в засранца. Она отскакивает и разлетается на осколки.

Я еще не закончила:

— О да, только на это ты и способен — угрожать тем, что своими руками испортишь собственную жизнь. А разве в этом заключается помощь для мамы, Марат? Да если бы она видела, что ты рвешься к лучшей жизни, стараешься, домашку, блин, делаешь, да для нее бы это было лучшей наградой и облегчением! Но не-ет, Маратик только и делает у нас, что вызывает у окружающих чувство вины! Чтобы никто ни на секунду вдруг не забыл, кто тут звезда!

— Да пошла ты!

— Да пошел ты сам! И ты вместе с ним! — указываю на Марка. — Прекрасно знаешь, что Данияр непростой человек, и как много мы с ним работаем для проекта. И как я страдаю от того, что не рассказала родным о свадьбе! Да, Марат, я вышла замуж!

Я должна была орать на мужа, но не решилась, и срываюсь на младшем братике. И не могу остановиться:

— Не знал? Еще один сюрприз! А знаешь почему ты не знал? Потому что тебе на меня настолько плевать, что ты ни разу за прошлый год не поинтересовался, как у меня дела! А у меня фигово! Прикинь? Фи-го-во дела! Максим унижал меня годами, а сейчас разрушает мой брак. Потому что ты, Марк, сливаешь ему инфу! Да, он твой тренер, да, он заменяет тебе отца, потому что твоему отцу плевать на футбол, и снова — да: мне не стоило с ним встречаться. Извини! На колени, может, встать? Вы оба не прощаете женщинам ошибок. Но при этом не помогаете! Максим с твоей подачи все сделал для того, чтобы меня скомпрометировать. Чтобы минимизировать вред от твоих подстав, я поперлась на это гребаное интервью, где меня выпотрошили, словно мертвую рыбину! И поругалась с Данияром! И... — слезы льются по щекам и капают на пол. — Пошли вы все! У меня больше нет братьев!

Марат бледный, как лист бумаги. Марк, напротив, красный, словно обгорел на солнце. Они в шоке, и мое сердце болит. Так болит из-за них обоих. Обнять, извиниться. Я же растила их, воспитывала, купала, кормила...

Но я этого не делаю. Потому что не хочу и не могу больше видеть надменность на их еще юных лицах.

Быстро обнимаю маму и шепчу ей на ухо, что поеду на дачу к тете. И чтобы она никому не говорило об этом. Мне надо остыть. Иначе...

Я такой фигни натворю.

Хуже, чем только что.

Хватаю ноутбук, куртку и выбегаю на улицу.

А дальше как в кино! Марк несется за мной, но я успеваю закрыть двери лифта до того, как он успевает протиснуть ногу. Ударяет ладонями по металлу.

Отчетливо слышится топот по лестнице, но я уже миную подъезд.

Машина припаркована напротив, и еще не успела остыть.

Мелкий выбегает на улицу без куртки, следом такой же полураздетый Марат. И оба они машут и что-то