Сатанинские тени - Ли Риверс

притягивает меня к себе, прижимая мою спину к своей груди. — Тебя нельзя сейчас оставлять одну. Ни один человек не должен использовать энергетическую связь.

— Ты пытаешься выполнить задание номер пять?

Он хмыкает, и его дыхание на моей щеке успокаивает меня; заставляет забыть об угасающей боли.

— Мне бы не разрешили прикоснуться к тебе, если бы я этим занимался.

— Если я тебя о чем-то спрошу, ты скажешь мне правду?

— Нет, — отвечает он, и я фыркаю.

Дейн улыбается у моей шеи, и по мне пробегает волнение.

— Больше никаких вопросов. От них у меня болит головы. Спроси позже.

— Ты снова назвал меня Серафиной, — замечаю я. — Можешь с этого момента называть меня по имени?

— Нет.

Я с нетерпением закатываю глаза.

Мы оба погружаемся в спокойствие, и в какой-то момент его полотенце сползает с талии, моя мокрая одежда облегает тело, а его рука обхватывает мою грудь.

Жар между ног сводит меня с ума.

— Ты не спишь?

— Конечно, нет.

— Можем выполнить задание номер пять? — смело спрашиваю я.

Дейн отпускает меня и отстраняется, создавая расстояние между нами.

— Сейчас?

— Да. Мне нужно отвлечься.

Я чувствую напряжение между нами, но также и намек на возбуждение. Наступает долгая пауза, и я отчаянно хочу, чтобы он заговорил, чтобы сказал мне, что мы можем. Это отвлечет меня от того, что моя душа дрожит. А еще потому, что, ну… я хочу его.

— Ладно. Можешь держать руки при себе?

— А ты можешь? — отзываюсь я, приподнимая бедра и стягивая шорты.

Я сглатываю слюну, когда Дейн достает полотенце из-под простыни и бросает его на пол. На улице темно, свет от пламени свечи освещает его лицо и загорелый пресс. Я хочу провести по ним языком.

Дейн стонет. — У тебя сейчас очень открытый ум, человек.

Мои щеки горят, но нервы берут верх, когда он полностью снимает одеяло, обнажая мою нижнюю часть тела.

— Почему ты прячешься? — Он указывает на мои сжатые ноги, подтянутые колени и то, как я прикрываюсь рукой. — Я все это уже видел.

Он ложится на подушку рядом со мной, не колеблясь, обхватывает свой член рукой и наблюдает, как я медленно раздвигаю ноги.

— Продолжай думать о том, что ты хочешь сделать этим языком.

Я собираюсь шутливо шлепнуть его по руке, но вспоминаю о правилах.

Мы не можем прикасаться друг к другу.

Ум Дейна закрыт, что я нахожу крайне эгоистичным, когда он погружается в мой.

Силуэты исчезают в стенах, прячутся, уступая нам место, пока пламя свечей становится все ярче. Мне следовало бы беспокоиться о погоде, которая внезапно меняется с спокойной на надвигающуюся бурю, но мой взгляд прикован к руке Дейна, которая скользит по всей длине его члена.

— Что у тебя за татуировка?

Он хмыкает, зажав губу между зубами, а затем отпускает ее.

— Я расскажу тебе в другой раз.

Я смотрю на его огромный член. Все еще не вижу татуировки, и мне так хочется узнать, что это, но слишком сосредоточена на жилах, обхватывающих его толщину и поглаживающих его, чтобы настаивать на ответе.

— Задание шесть меня убьет.

— Ты справишься. А теперь раздвинь для меня ноги.

Я раздвигаю ноги, опуская колени на матрас по обе стороны.

— Покажи мне, как ты доводишь себя до оргазма.

Я сглатываю, мои соски напрягаются под топом, когда кончик пальца скользит по клитору. Я отвожу взгляд от его лица, сосредоточиваясь на его руке, пока кружу пальцем, выгибая спину и дразня вход средним пальцем.

Не прекращая движения вверх-вниз, Дейн наклоняется вперед, приближается, чтобы видеть и слышать звуки, которые издает моя киска, когда я погружаю в нее два пальца. Его челюсть сжимается, свободная рука сжимается в кулак, пока я двигаю пальцами, доставляя себе удовольствие и наблюдая, как он дрочит свой член.

Я закатываю глаза, сгибаю пальцы ног, выгибаю спину и впиваюсь в простыни, чувствуя, как стенки моей киски снова и снова сжимаются вокруг моих пальцев.

— Продолжай, — приказывает Дейн, дроча себя все быстрее, мы оба тяжело дышим, в комнате становится все жарче, а наши стоны и вздохи смешиваются.

Его нога касается моей, едва задевая, но этого достаточно, чтобы вырвать меня из моего возбуждения и заставить нахмуриться на него.

Мы только что провалили задание номер пять.

— Серьезно, Дейн? — выпаливаю я, вытаскивая пальцы и шлепая его по груди, пока он продолжает дрочить рукой. — Ты только что коснулся меня!

Дейн вздрагивает и смотрит вниз, поднимая глаза на мою руку.

— Ты что, только что обмазала меня своими соками?

Мои щеки загораются, когда я вижу влагу на его груди, и меня охватывает чувство унижения.

— Нет. И, пожалуйста, больше никогда так не говори.

Он поднимает руку, соскребает немного влаги большим пальцем и подносит его ко рту. Мои глаза расширяются, когда он обхватывает большой палец губами и слизывает с него мой вкус.

— Хм. Неплохо для человека.

Я не могу сдержаться. Я с силой отталкиваю его и снова бью по груди. Несмотря на мой ужас и гнев, он ухмыляется.

— Хватит оскорблять, ты, засранец!

Дейн громко хохочет, уклоняясь от моих пощечин, хватает меня за запястье и дергает на себя.

— Слабая и беспомощная. Разве можно быть еще большим разочарованием?

— Ты сейчас грубишь.

— Нет. Ты просто мягкая, — отвечает он, ухмыляясь, хватает мою другую руку, ту, которой я доставляла себе удовольствие, и засасывает средний и безымянный пальцы в рот. — По крайней мере, ты вкусная, — бормочет он, не отрываясь от них.

Я вытаскиваю пальцы из его рта со звуком.

— Я хочу причинить тебе боль.

— А я хочу поцеловать тебя.

Я на мгновение застываю от его слов. Помимо заданий и того, что он обычно заходит слишком далеко, мы не были близки и не целовались вне их.

— Осторожно, Дейн, я начинаю думать, что ты влюбился в меня.

Глаза, мерцающие серебром, перебегают от моих губ к моему сужающемуся взгляду.

— Вселенная перестанет существовать, прежде чем я когда-либо признаюсь в этом, человек. Кроме того, это… — Он щиплет меня за щеку. — Это, наверное, не твое настоящее лицо.

Я отталкиваю его руку, подтягиваю шорты и встаю, направляясь в ванную, чтобы запереться там.

— Ты не можешь называть меня человеком, а потом говорить такое в одном предложении.

Он вскакивает с кровати, обернувшись полотенцем, и хватает меня за запястье.

— Я только что это сделал.

— А как насчет тебя? — Я вырываюсь. — Какое настоящее лицо у Дейна Далтона? Это вообще твое настоящее имя?

Он хмыкает, обнажая белоснежные зубы. Его клыки