Сатанинские тени - Ли Риверс

Когда я закрыла глаза, я была меньше, моложе, мой голос был нежным, и я улыбалась от восторга, увидев его, прячущегося за одной из каменных колонн. Более молодая версия принца теней. Где-то шестнадцати лет. Высокий, седовласый мальчик с улыбкой, способной осветить небо.

Моя семья останавливалась в королевстве на несколько дней. Мы пробирались по темноте, укрываясь от посторонних глаз.

Я помню, какой мягкой была его ладонь, когда он держал меня за руку, пока мы бежали по туннелям под замком его отца. Не знаю, откуда я знала, что это был замок его отца — просто знала. Все выглядело знакомо, уютно, как дома.

И я удивлена, насколько эти мысли меня не пугают.

Мы хихикали, потом я кричала и смеялась, когда он поднимал меня на руки и нес к нашему тайному месту под деревом. Мы обнимали друг друга, укутавшись в одеяла, где я прослеживала его растущие татуировки и целовала его губы, наблюдая за восходом солнца, только для того, чтобы снова расстаться, когда мы возвращались в свои королевства.

Довольно странно, что мой разум выдумывает эти безумные сценарии, учитывая, что Дейн — это все, что угодно, только не тот милый, очаровательный мальчик из моих снов. Он грубый и безжалостный, и не колеблется хмуриться на меня и резко отвечать на мое поведение.

Он агрессивен и имеет склонность пытаться топить людей.

Черт, я думаю, если бы мы сражались на мечах, он прижал бы меня к земле, приставив клинок к горлу, и заставил бы сдаться, умоляя о пощаде, а потом заставил бы ползти обратно туда, откуда я пришла.

Не то чтобы я когда-нибудь это сделала.

Я не помню название улицы, на которой живу.

Странно.

Его, должно быть, избивают или каким-то образом мучают, потому что он не смог исцелить себя, и у него рана на щеке, разбитая губа и синяки вокруг шеи, как будто кто-то пытался задушить его большой металлической цепью.

Я пыталась спросить, что произошло, когда он материализовался здесь и врезался в мою стену, но, судя по всему, мне лучше не лезть в его дела и сосредоточиться на своих собственных проблемах.

— Ладно, итак. Первый вопрос. Кто изобрел телевизор?

Дейн бросает на меня гневный взгляд. — Что это за хуевый вопрос?

— Уместный.

— Дисней, — отвечает он, приподняв бровь, довольный собой. — Уолтер Дисней.

Я громко хохочу. — Ты серьезно?

Он с досадой опускается на стул.

— Все смертные знают ответ? — спрашивает он, сжимая челюсть, поскольку его терпение на исходе. У нас осталось девять вопросов, и у меня такое чувство, что он ответит на все неправильно.

— Ну, большинство знает. Ты хотя бы знаешь, в каком году он был изобретен?

Его голос становится глубже. — Твой голос меня раздражает. — Он пригибается, когда я бросаю в него ручкой.

Я вскрикиваю, когда он хватает меня за лодыжку и тянет через кровать. Я даю ему пинок и отстраняюсь, а он качает головой.

— Хватит в меня всякую хрень бросать.

Я закатываю глаза и снова отдаляюсь от него.

— Ты сказал, что мой голос раздражает.

Он лениво поднимает плечо, беря свой блокнот, вероятно, полный рисунков, где он убивает меня.

— Он раздражает.

— В создании первого телевизора участвовали четыре изобретателя, — говорю я, читая и проверяя, верно ли я произношу имена, потому что на самом деле не знаю правильного ответа. — Впервые он был продемонстрирован в 1927 году.

— Глупость, — говорит он с насмешкой. — Не может быть, чтобы все люди это знали. Спроси меня о чем-нибудь другом. О чем-нибудь важном.

Я улыбаюсь про себя.

— Кто поет лучше… Билли Айлиш или Тейлор Свифт?

— Кто?

Я бросаю книгу. — Думаю, тебе пора уходить.

Дейн кусает губу, прижимая кончик ручки к виску.

— Тогда вот тебе вопрос, смертная. Что случилось с Царством Теней?

— Это для теста по изучению смертных.

— Ответь на вопрос.

Я хмурюсь. — Откуда мне знать?

— Ты достаточно изучала меня и мой мир — наверняка у тебя есть какое-то представление.

Я стараюсь не смотреть на его нижнюю губу, которую он держит между зубами, или на одинокую прядь волос, упавшую ему на глаза.

— Оно было уничтожено.

— Когда?

Я пожимаю плечами. — Полагаю, это было довольно давно?

— Пятьсот семьдесят лет назад, — говорит он, откинувшись на локтях на кровати передо мной. — Плюс-минус год. Я уже потерял счет.

— Почему ты просто не телепортировался в Мир Смертных, вместо того чтобы заниматься этой школьной ерундой?

Он смотрит на меня секунду.

— Перемещение между мирами — крайне редкое явление. На это способны только самые могущественные. Я бы погиб, если бы даже попытался это сделать.

— Здесь есть бессмертные, которые сильнее тебя? — спрашиваю я, наклонив голову.

Он презрительно фыркает. — Конечно, нет.

— Как же меня тогда сюда принесли?

Дейн долго смотрит на меня.

— Связь сил. Если мы объединим наши силы, то это возможно, но, опять же, редко. Тот, кто тебя забрал, наверное, использовал связь. Если только они не использовали портал, а это небезопасно.

Я сжимаю губы и вспоминаю тот день, когда меня забрали.

— Тот, кто меня похитил, нарисовал руны или что-то в этом роде на моей стене, и открылась какая-то дыра. Разве это не то же самое, что прыгать между мирами?

— Нет. Порталы — это не то же самое, но результат у них одинаковый, — отвечает он, на мгновение опустив взгляд. — Есть какая-то причина, по которой ты задаешь все эти вопросы?

— Ты знаешь, кто меня похитил?

— Нет. — Дейн наклоняет голову, указывая на мою книгу. — Задай мне следующий вопрос.

— Ты просто собираешься сменить тему?

— Да. Это важнее. — Он выпрямляется и наклоняется вперед, возвращая мне книгу в руки. — Ты же не хочешь, чтобы я провалился, правда?

Я опускаю раскрытые страницы.

— Еще один вопрос не по теме. Что Валин со мной сделал? — спрашиваю я, кусая губу и глядя на слова в учебнике. — Ты мне никогда не рассказывал, только что он меня похитил, и все.

— Он не причинял тебе вреда. Он удалил твои воспоминания и вставил на их место новые. Почти общие.

— Но почему? Почему он меня похитил? — спрашиваю я, снова глядя на него и подтягивая ноги к себе.

Дейн вздыхает, бросает книгу и перестает задавать вопросы.

— Валин решил, что ты принадлежишь ему, как только попробовал тебя. Он бредит. Я разберусь с ним, как только выберусь отсюда.

Я фыркаю. — Почему я должна