Сатанинские тени - Ли Риверс

В отличие от этих бессмертных существ, которые даже не знают, что такое чертова астма или диабет. Однажды я пыталась объяснить Поппи, зачем и как вводят инсулин в организм, и даже описала ингалятор и то, как он открывает наши дыхательные пути. Она просто уставилась на меня, как будто у меня выросли две лишние головы. Что, в общем-то, не редкость в этих краях.

Когда я принимала ванну сегодня утром, я ждала, что Дейн внезапно разорвет атмосферу пополам, появится и засунет мою голову под воду. Я хотела, чтобы он это сделал. Я жажду ощущения его рук на себе, даже если это акт насилия.

Как же мне хотелось, чтобы он просунул свою грубую руку между моих ног и довел меня до бездны, пока вода брызгала по полу. Я хотела, чтобы он зажал мою губу между зубами, хотела, чтобы он посасывал мою шею, пока доводит меня до предела.

Когда он не появился, я попыталась сделать это сама. Без посасывания шеи, потому что у меня не такая анатомия. Я сдалась, надеясь, что он появится и доведет дело до конца. Он до сих пор не пришел на свою утреннюю сессию, а я, возможно, ношу самую откровенную пижаму из всех, что у меня есть здесь, в академии.

От того, что я была в двух шагах от секса, до того, что он касается меня только тогда, когда хватает за запястье, я близка к взрыву. Я знаю, что все, что мы делали раньше, было ради заданий, которые нам нужно выполнить, но мы уже переступили границы в других задачах, так почему бы не сейчас?

Я действительно его ненавижу, но с радостью позволила бы ему доминировать над собой во всех отношениях. Это делает меня больной? Возможно. Но это не объясняет, почему я чувствую, что физически нахожусь на грани смерти, когда не рядом с ним.

С того момента, как мы чуть не слились воедино, мое тело никогда не чувствовало себя таким живым, что странно, ведь я чувствую, что умираю.

Если бы у меня был градусник, я знаю, что он показывал бы высокую температуру.

Пот покрывает мою кожу, и я медленно моргаю, когда соленая влага капает мне в глаза. Я вытираю ее тыльной стороной ладони и замираю, поднимая другую руку, чтобы изучить обе, сгибая пальцы.

Пятна на моих руках становятся значительно хуже. Обычно на их распространение уходит целый день, но сейчас это происходит быстрее. Руки полностью черные, горят и время от времени судорожно сжимаются, а вокруг каждого запястья обвиваются щупальца, спиралью поднимаясь вверх и извиваясь у моих локтей.

Когда Дейн уходил вчера вечером, ему пришлось выпить больше, чем обычно, и он заснул на стуле рядом с моей кроватью. Я проснулась, увидев пустой стул и почувствовав на лбу что-то, что, я могла бы поклясться, было остатком поцелуя.

Сегодня утром я попыталась взять телефон с комода, и он буквально полетел мне в руку.

Если бы не все мои воспоминания о детстве, я бы поклялась, что я — ведьма в маскировке… или что-то гораздо худшее.

Это проклятие. Должно быть. Потому что я не только испытываю все это, но и слышу и чувствую Дейна, когда его даже нет рядом со мной. Я знаю, когда он спит в своей камере, когда просыпается, если его чувства обостряются или когда он испытывает сильные эмоции.

Виновно проклятие, нарастающее в моих руках — это должно быть оно. Люди просто не могут делать то, что я делаю с Дейном.

Но, судя по книге о Царстве Теней, которая волшебным образом появилась в моей комнате несколько дней назад, я должна быть мертва. Дейн, поглощая его, замедляет то, что оно делает, но даже извлечение бесконечно малого количества проклятия в такой степени истощает силы существа — именно поэтому ему было трудно должным образом сражаться с охранниками или залечивать свои раны, но он смог накинуть одеяло на мою наготу, чтобы охранник не увидел мое обнаженное тело.

Несмотря на все эти мысли, я могу думать только об одном… Если он был настолько слаб, как, черт возьми, он собирался со мной заниматься сексом?

Так что, да, все задания по-прежнему в силе. По крайней мере, мы выполнили задание номер четыре. Далее нам нужно доставить себе удовольствие друг перед другом, не прикасаясь. Либо одновременно, либо по отдельности.

Как я вообще могу завести об этом разговор?

Боже, я чувствую себя ужасно.

Если ты меня слышишь, я здесь почти труп. Либо я плохо себя чувствую, либо это проклятие меня доконало.

Потом я говорю это снова, вслух.

Ничего.

Я чувствую себя идиоткой, разговаривая сама с собой, но смотрю на тени в углу, те, что принадлежат Дейну.

— Я думаю, я умираю.

Силуэты статуй не шевелятся ни на сантиметр.

Я вздыхаю, натягиваю одеяло на голову и зарываюсь в подушку. Кашляя, я чуть не задыхаюсь в течение добрых трех минут, пока кашель не утихает, а потом в сотый раз за сегодня схожу в туалет.

Если я умру на этом острове от чертового гриппа, я закричу.

Вечно драматичная смертная, да?

Я останавливаюсь посреди комнаты: сердце мгновенно начинает биться чаще, а голова кружится от того, что я встала с постели. Мне нужно сесть, но я застыла на месте, оглядываясь по сторонам.

Ты меня слышишь? — спрашиваю я.

К сожалению.

Я слышно цокаю языком.

Где ты? — спрашиваю я, медленно пробираясь к кровати, стараясь игнорировать приступ волнения и облегчения от того, что я слышу его голос.

Где-то в темноте.

Я закатываю глаза.

Как образно. Мне казалось, ты говорил, что мы слишком далеко друг от друга, чтобы так разговаривать, когда ты в подземельях?

Потом его голос снова звучит.

Похоже, я восстановил достаточно сил, и не благодаря тебе, смертная. Ты кажешься слабее, чем обычно.

Наступит ли когда-нибудь день, когда ты не будешь меня оскорблять?

Нет, — отвечает он мгновенно.

Идиот.

Через час будет проверка, потом я смогу прийти, — говорит он, и я, к своему раздражению, улыбаюсь. Это тебя возбуждает?

Моя улыбка исчезает.

Нет.

Лгунья. Ты ужасно скрываешь свои эмоции. Я чувствую все, что чувствуешь ты, помнишь?

Мои легкие перестают работать, когда что-то обхватывает мое бедро, и я отбрасываю одеяло, чтобы увидеть тень руки, сжимающей меня. След змеи огибает мое другое бедро, и у меня перехватывает дыхание, когда они раздвигают мои