Сатанинские тени - Ли Риверс

Что ты делаешь?

Ответ Дейна следует мгновенно. Провожу время. Мне остановиться?

Я сглатываю, связь между нами натягивается, когда мое тело поднимается с кровати, паря в воздухе на сантиметр, пока мое нижнее белье сдвигается в сторону.

Это не задание, Дейн.

Но ты не сказала мне остановиться.

Мои волосы ниспадают на подушку, пока я парю в воздухе, а невидимая сила раздвигает мою киску, раскрывая меня, и мой клитор пульсирует. Это вырывает стон из Дейна через связь между нами, он чувствует то, что чувствую я, покалывание и вихревое тепло у основания позвоночника.

Не останавливайся, — практически стону я.

Моя киска пульсирует, когда на нее обрушивается холодный воздух, и мои глаза закрываются. Соски напрягаются, я чувствую давление между ног, как будто оно принадлежит мне — что-то другое, что-то внешнее, а не внутреннее. Я хочу прикоснуться, погладить, почувствовать, как мои пальцы скользят по его кончику.

Связь между нами становится крепче, словно наши мысли переплетаются и образуют глубокую, почти осязаемую связь. Я представляю, как ногти скользят по его мощной спине, а он навязывает мне образ, где я стою перед ним на коленях, с открытым ртом, высунутым языком и в ожидании.

Боже, мне нужен этот мужчина глубоко внутри меня.

Не скули перед своим богом, маленькая смертная. Я сожгу оставшиеся царства, прежде чем услышу, как ты зовешь кого-то другого.

Мои глаза закрываются, и когда я пытаюсь прикоснуться к себе, чтобы обрести освобождение, лозы обвивают мои запястья.

Еще не время.

Его член твердый. Он сжимает его в кулаке и стискивает зубы, пока я делаю глубокий вдох, и мое возбуждение капает на кровать под моим парящим телом.

Он толстый. Становится длинным, твердым и жестким. Из него течет, и вены вздуваются, словно призраком движения от основания до кончика.

Сосредоточившись на действиях, как будто я сижу прямо перед ним, тянусь к нему, прижимаюсь к его груди и управляю его собственной рукой, сильнее, быстрее, скручивая его запястье при каждом движении вверх и вниз.

Его голос звучит в моей голове, как дыхание. Посмотри-ка на это? Ты тоже меня чувствуешь.

Низкий стон прижимается к моей щеке, когда его тень, касающаяся моих бедер, скользит вверх, и я все еще чувствую его вокруг себя. Мы соединены, и каждый раз, когда он ласкает себя, я чувствую каждую выпуклость и каждое подергивание.

Мы — эпицентр возбуждения, становясь единым целым. Каждый раз, когда он вдыхает, я чувствую, как его легкие наполняются воздухом. Я чувствую, как клапаны его сердца прокачивают кровь по телу, и слышу, как он сглатывает, когда его кадык сдвигается.

Мои нервы искрятся вместе с его, зависая в воздухе, пока змея его силы лижет мое внутреннее бедро. Лозы медленно сползают с моих запястий, как беззвучный приказ.

Моя рука скользит между ног почти инстинктивно, мое возбуждение покрывает ладонь, когда я трусь о нее. С силой, о существовании которой я и не подозревала, полностью срываю с себя нижнее белье, отбрасывая в сторону промокшую ткань.

Как будто он здесь, рядом со мной, и я вижу, как он дрочит себе, пока я прижимаюсь к своей руке, погружая средний палец до первого сустава, дразня себя и размазывая влагу по клитору.

Сердце Дейна бьется как сумасшедшее, его бедра двигаются, а свободная рука с силой бьет по решетке камеры. Он опускает голову, когда я ввожу в себя два пальца, прижимая их к моей сладкой точке.

Образ того, как он скользит вниз по моему телу и погружает голову между моих ног, разносится по всему телу, как лесной пожар, и я стону через психологический мост между нами.

— Репетиция пятого задания, — говорю я, и мой голос дрожит от нехватки дыхания даже в моих мыслях.

Он не отвечает, но ему и не нужно. Его хватка на члене усиливается, головка становится чувствительной, когда он сгибает запястье у кончика, смахивая предсеменную жидкость большим пальцем и размазывая ее по себе.

— Я чувствую, как ты промокла, — говорит он мне. — Ты такая теплая вокруг моих пальцев. Ты кончишь для меня?

— Только если ты кончишь для меня, — отвечаю я.

— Я всегда, блять, кончаю, — рычит он, и все разбивается на мелкие осколки от того, как глубоко его голос звучит в моей голове.

Пока множество оргазмов обрушивается на меня, как прибойные волны, мои внутренние стенки сжимают пальцы при каждом спазме. Дейн напрягается и стонет, когда мой оргазм достигает его стороны соединения, замирая в движении, пока не утихает нежность его яичек.

Мое тело падает на кровать, и я полностью выдохлась.

Лоб Дейна прижат к холодной стене, его сердце бешено бьется, пот покрывает его затылок, как и мой.

Мы остаемся в тишине и затянувшейся эйфории на несколько минут, возможно, часов. Когда напряжение спадает, я чувствую, как он вытирает струйку спермы со своих штанов, а я вытаскиваю пальцы, тяжело дыша на матрасе.

— Желание быть внутри тебя только усиливается, — говорит он напряженным голосом. — Но мы не можем идти на поводу у импульсов. Больше никакой безрассудной опрометчивости. Понятно?

Я хмурюсь, услышав изменение в его тоне, не в силах ничего сделать, кроме как отдышаться.

— Идти на поводу у импульсов?

— Я был серьезен, когда сказал, что убью тебя, если трахну. Ты человек, а я — нет. Твое тело нужно тренировать, чтобы оно могло выдержать меня.

Мои пальцы на ногах сгибаются от остаточного удовольствия, вибрирующего в костях, пот покрывает мою кожу.

— Тренировать?

В воздухе раздается треск, и я вскрикиваю, когда Дейн материализуется на мне, прижимая меня за запястья, пока он начинает болезненно высасывать проклятие из моей души.

Мои пальцы покалывают, когда щупальца переходят на его собственную кожу, глаза Дейна — ярчайшего серебра, несмотря на боль, которую он сейчас испытывает. Черные тучи клубятся вокруг серебра, и я не могу отвести взгляд.

— Да, тренировать, — хрипит он, раздвигая мои ноги коленом и устраиваясь между ними. Я обнажена. Он полностью одет, но расстегнут. Но, несмотря на ткань, я чувствую, что он все еще тверд. Прижимается ко мне, вызывая хриплый стон из моих легких. — Как ты думаешь, для чего нужны эти задания, маленькая смертная?

Глава 27

Дейн Далтон может отсосать мой воображаемый член.

Я серьезно. Если бы у меня он был, он был бы чудовищно огромным, смертельно толстым, как наждачная бумага, с лезвиями, торчащими со всех сторон, и я заставила бы Дейна сосать его, пока он не стал бы глазами умолять меня остановиться.

А