Сатанинские тени - Ли Риверс

Я смотрю на него в замешательстве, вырывая руку.

— Я не понимаю.

Он хватается за волосы и поворачивается ко мне спиной.

— Блять, — вырывается у него. — Я, блять, больше не могу так.

— Думаю, тебе нужно поспать. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какая у меня была идея?

— Ты опоздала на девяносто лет, а потом Орсен и я нашли тебя в человеческом обличье. Что изменилось, Серафина?

Он бредит из-за поглощения проклятия.

— Я человек, Дейн. Не знаю, о чем ты говоришь. Я родилась двадцать лет назад. У меня полная жизнь воспоминаний. Я Серафина Уинтерс из Чика…

— Нет, — шипит он, его глаза затуманиваются. — Тебя зовут Серафина Далтон, королева миров, и так уже почти шестьсот ебаных лет.

Я моргаю, затаив дыхание. Ничто из того, что он говорит, не имеет смысла, а взгляд его глаз говорит мне, что он теряет рассудок.

— Тебе нужно уйти, — говорю я, и мой голос дрожит. — Ты меня пугаешь.

Он проводит обеими руками по лицу.

— Прости. Это не твоя вина. Я просто… — Он подходит ко мне, берет меня за щеки и проводит большими пальцами под глазами, как будто делал это тысячу раз. — Я устал. Я чертовски устал, я скучаю по тебе и не выношу, когда мы разговариваем так. Я буду пытаться. Ты дала мне указания и сказала не идти на уступки. Я не пойду. Я заставлю тебя забыть о том, что было только что — и о связи сил. Для тебя слишком велик риск, если ты это запомнишь.

Нахмурившись, я пытаюсь подобрать слова.

— Заставить меня забыть что?

Он прижимает свой лоб к моему, а затем мягко прижимает к нему губы.

— Я больше не облажаюсь, любовь моя. Обещаю.

Меня накрывает волна вины. Необъяснимой. Она почти душит меня, а глаза слезятся.

— Дейн…

— Прости, — отвечает он. — Мне очень, очень жаль.

Мои губы приоткрываются, когда он отрывает лицо, но затем мой взгляд следует за одинокой слезой, падающей из его глаза, пока он бормочет что-то на другом языке. Грудь сжимается, как будто что-то вырывают из меня. Зрение затуманивается, и часть меня паникует и хочет отстраниться, крича, чтобы он не делал этого, но в голове щелкает, и мой разум пустеет.

Я несколько раз моргаю, пока Дейн отходит от меня, вытирает лицо, потирая глаза, и ждет, пока я заговорю.

— Думаю, это из-за заданий, — удается мне сказать, внезапно задыхаясь. — Кажется, чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее мы хотим друг друга, и чем больше… вещей мы делаем.

Он кивает.

— Похоже на то, смертная. Спи — тебе понадобятся силы на завтра.

— Что будет завтра? — спрашиваю я, пока он без слов создает себе новую стопку одежды и начинает ее надевать.

— Увидишь.

И затем он подмигивает мне, исчезая в ничто.

Глава 29

Поппи и Мел едят так, будто их никогда раньше не кормили. Каждый хруст завтрака заставляет мои нервы напрягаться. Я стараюсь не срываться на них, пока они доедают, обсуждая своих партнеров и то, как хорошо у них идут дела с заданиями.

Тем временем мне удалось отложить сроки сдачи, пока Дейн не вернется в класс. Если он вернется. Судя по тому, что я почерпнула из слишком большого количества книг в библиотеке, это маловероятно.

Но я не могу не беспокоиться о том, что он, возможно, страдает. Он страдает. Судя по синякам и следам на его теле вчера вечером, его избивают там.

Возможно, его избивают прямо сейчас.

Я кусаю губу, оглядываясь вокруг: все едят завтрак и болтают между собой. Орсен то и дело поглядывает в нашу сторону, вероятно, пытаясь привлечь внимание Мел. Капризная принцесса по какой-то причине злится на него и показывает ему средний палец, когда он просит поговорить с ней. Он совсем растерялся с тех пор, как арестовали Дейна. У него есть другие друзья, но Дейн был его лучшим другом. Орсен был его правой рукой, не отходил от него ни на шаг, пока Мел не щелкала пальцами, требуя внимания.

Я удивлена, что он не спросил меня, где Дейн. Может, он знает и не хочет, чтобы это было очевидно для других. Или, может быть, я пытаюсь скоротать время, думая обо всем, кроме Дейна и того, через что он, возможно, сейчас проходит.

Беспокоишься обо мне, маленькая смертная?

Я поднимаю взгляд на ссорящихся близнецов и заталкиваю в рот ложку каши, сдерживая изменение настроения. Я отказываюсь показывать, что его голос поднимает мне настроение.

Никогда.

Лгунья. Я чувствую, как ты беспокоишься о моей нынешней жизненной ситуации. Тебе станет легче, если я скажу, что у другого человека дела обстоят гораздо хуже?

Убирайся из моей головы. Я набираю еще каши на ложку и кладу ее в рот, пытаясь скрыть раздражающую улыбку, которая пытается прорваться наружу от того, что я слышу его голос.

Проходит несколько минут, и некоторые студенты покидают столовую. Мать Дейна смотрит на меня, когда входит, хватает Орсена и уходит, не удостоив меня еще одним хмурым взглядом.

Мне хочется закатить глаза, вспомнив, как она извинилась, потому что не хотела видеть, как ее сын целует человека.

Ну, этот самый сын меня поцеловал. На самом деле, несколько раз. Может, мне стоит рассказать ей, что он проводит со мной по несколько часов в день, что, когда его арестовали, ее сын чуть не трахнул меня на полу в ванной. Что он на самом деле терпит мое общество, учитывая, что раньше ненавидел прикасаться ко мне и утверждал, что я грязная.

Слабая.

Умирающая.

О, и просто теплое тело, если я правильно помню. Он был так унижен тем, что его заставили работать в паре со мной, что несколько раз загонял меня в угол и требовал, чтобы я либо ушла из академии, либо отказалась от этой пары.

Я сжимаю ложку в руке, чувствуя растущее беспокойство.

— Ты сегодня очень тихая, Сера. Все в порядке?

Поппи улыбается мне — небольшой, нежной, дружеской улыбкой.

Во мне разгорается огонь, разжигающий гнев, и я выпаливаю следующие слова, не имея на то намерения.

— Я в порядке.

Как они могут сидеть здесь и вести себя так, будто все в порядке? Их королевство в руинах, они убили своего отца, и их отправили сюда. Поппи безмерно рада тому, что находится среди