Сатанинские тени - Ли Риверс

Похоже, в последнее время я часто его шлепаю.

Как и раньше, я каким-то образом знаю, как двигаться, и Дейну нужно только объяснить мне несколько моментов танца, и в какой-то момент мы плавно проплываем через каждый шаг, не пропуская ни одного такта от начала до конца. Я хихикаю, когда он делает последний наклон, и слышу сердцебиение Дейна в своих ушах.

— Неплохо, — говорю я, улыбаясь и задыхаясь. — Уверена, Сайлас танцует лучше.

Он поднимает меня. — Еще раз.

На этот раз он кружит меня, словно пытаясь что-то доказать. Я случайно наступаю ему на ботинок, а он намеренно ударяет моим бедром о комод. Я показываю ему язык, и мы начинаем сначала.

К тому времени, как мы заканчиваем, уже почти три часа ночи. У Дейна рукава закатаны до локтей, верхние две пуговицы расстегнуты, а волосы растрепаны. Я выгляжу еще хуже. Мои волосы в беспорядке, платье прилипло к телу, а конечности ломит.

После шести миллиардов прогонов танца мы оба падаем на кровать, дыша в такт.

— Ты хуже, чем я думал, — говорит он, наполняя легкие воздухом. — Ужасно плоха, если честно. Ни за что на свете Сайлас не захочет тебя трахнуть после этого.

— Знаешь, иногда лучше не быть честным, — я переворачиваюсь на бок, опираясь на локоть и подложив руку под голову. — Именно поэтому ты так многое от меня скрываешь, и мне это уже надоело.

— Что ты имеешь в виду? Например?

— Во-первых, ты не хочешь сказать мне, почему Валин меня похитил. Во-вторых, ты не хочешь сказать мне, почему ты кого-то убил. В-третьих, ты не хочешь сказать мне, почему задания устроены именно так. Мне продолжать? Уверена, у меня еще с дюжину пунктов в списке.

— Можешь просто смириться с тем, что тебе лучше не знать?

— Нет.

Он вздыхает.

— Я начинаю вспоминать, почему я тебя ненавижу.

— Хорошо, — отзываюсь я. — Потому что эта милая версия тебя сбивает меня с толку.

— Дай мне свои руки, чтобы я мог уйти.

Я сажусь, и он тоже, и я кладу ладони на его. Я смотрю в сторону, не глядя на него, пока он ворчит себе под нос, когда начинается жжение.

Но оно не наступает…

Должно быть больно, да?

Всегда больно.

Почему не больно? Я чувствую легкое тепло, но это все.

Когда я бросаю взгляд на Дейна, он выглядит так, будто испытывает мучительную боль. Его глаза зажмурены, зубы стиснуты, из носа капает еще одна струйка черной крови.

Его тело дрожит, пока я смотрю на него.

Сжимая мои руки, он ругается про себя, пока черные щупальца, как всегда, впиваются в его шею и укореняются в коже.

Но я ничего не чувствую.

Он резко отрывается от меня и падает с кровати, приседая и хватаясь за грудь.

— Блять.

Я подхожу к нему, опускаясь на колени и хватая его за плечи.

— Ты в порядке?

Он отталкивает меня, его глаза полностью черные, даже белки потемнели, темные вены ползут по одной стороне лица и уходят в линию роста волос.

— Мне нужно уходить.

— Нет. Подожди.

Но прежде чем он успевает материализоваться, я протягиваю руку, чтобы остановить его, зная, что он слишком слаб. Но внезапное дерганье по всему телу заставляет меня закружиться, моя комната деформируется в ничто, и я падаю на холодный, твердый пол с вонью, которая могла бы сжечь мое обоняние дотла.

Дейн с рыком приземляется на меня и поднимается, опираясь на руки, кровь хлещет из его носа, а его бедра сжимают мои.

— Что, блять, ты наделала?

Я оглядываюсь и чувствую, как с каждой секундой бледнею все сильнее.

— О нет. Это твоя камера?

— Да, и у меня нет сил отправить тебя обратно. Ты с ума сошла?

Я широко раскрываю глаза.

— Нет. Ты должен отправить меня обратно.

Он падает на бок, напрягаясь всем телом. — Я не могу.

Я встаю на ноги и с открытым ртом смотрю на кровь, покрывающую кирпичи, на цепи, свисающие с потолка, и на металлическую раму кровати без матраса. Сбоку стоит деревянный ящик с едой, к которой никому не следует прикасаться, не говоря уже о том, чтобы есть.

— Я уже видела это раньше, — говорю я вслух. — Эту камеру. В ней был маленький мальчик.

Дейн все еще тяжело дышит в углу, пытаясь справиться с болью, а я стараюсь не паниковать, видя все это, ведь я уже видела это во сне, а теперь оказалась здесь в ловушке.

Думай. Думай, Сера.

— Как ты говорил, что бессмертные могут делать, когда делятся силой?

Дейн закрывает глаза и тихо бормочет проклятие.

— Объединение сил.

Я киваю и приседаю перед ним.

— Да, это. Я могу сделать это с тобой?

Он смотрит на меня, а дрожь сотрясает мое тело как от страха, так и от того, как холодно в камере. Дейн оглядывает наше окружение, а затем гримасничает, словно обдумывая и взвешивая другие варианты. Но других вариантов нет. Дейн может использовать мое тело, чтобы вытащить нас отсюда; он слишком слаб, но его сила — нет. Он сможет спать в моей комнате в общежитии, пока не наберется сил, чтобы уйти.

Я беру его руки, покрытые проклятиями. — Скажи, что делать.

Он стонет и сдается. — Это опасно — ты понимаешь? Объединение сил небезопасно и должно использоваться только в крайних случаях.

Он с ума сошел?

— Это крайняя ситуация. Я нахожусь в твоей камере в подземельях!

— Ладно, — резко отвечает он. — Представь свою комнату, создай яркое видение ее и наберись достаточной решимости, чтобы туда попасть.

— Это все?

Он кивает.

— Остальное я сделаю сам. Ты почувствуешь потребность отправиться туда, так что просто сделай это. Я постараюсь не перегружать тебя.

— Хорошо.

Он с силой зажмуривает глаза от приступа боли.

— Ты должна мне чертов поцелуй за это.

Я приоткрываю губы. — Ты хочешь поцеловать меня?

Его взгляд устремляется на меня, как будто я спросила, какого цвета небо.

— Разве я не дал это понять?

Я улыбаюсь и киваю, покраснев, несмотря на наше нынешнее несчастье.

— Хорошо. Если это сработает, я поцелую тебя.

— Договорились.

Я изо всех сил представляю себе свою комнату, слушая, как Дейн бормочет на другом языке, пока между нами перемещаются потоки энергии. Я ахаю от вторжения силы, которую не должна чувствовать, и мой разум полностью пустеет, а сердце начинает биться быстрее.

Я чувствую, будто просыпаюсь, потерянная, но обретенная, как будто примиряюсь с той частью себя, которая слишком долго отсутствовала.

Запах камеры исчезает, мое зрение снова искажается, и Дейн говорит мне сосредоточиться,