Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Васильевна замолчала, а я пыталась переварить услышанное. Неужели у Алексея Яковлевича действительно проснулась совесть? Он наконец-то подумал о детях? Такое вообще бывает?

Впрочем, бывает. Иногда люди, ещё не до конца испорченные, начинают задумываться о вечном, когда их жизнь рушится или они оказываются на грани чего-то ужасного. Возможно, Алексей Яковлевич как раз и оказался в такой стадии.

Но, как всегда, он пошёл привычным путём — начал искать опору в женщине. Однако, глядя, как поблескивают глаза Эльзы Васильевны, я вдруг поняла: она даже не против стать этой опорой.

Няня принадлежала к числу тех женщин, которые способны вынести на своих плечах полмира. Её действительно можно было назвать Матерью Терезой — она была готова терпеть любые лишения, лишь бы делать добро. Я на неё не похожа. Возможно, всё дело в воспитании. Возможно, пример её матери сделал её именно такой. Но это не моя судьба.

Сейчас каждая из нас выбирает свой путь, ту судьбу, которая, возможно, ей предначертана.

— Марта Михайловна… — Эльза Васильевна наконец посмотрела мне в глаза. — Надеюсь, вы не будете презирать меня за то, что я согласилась на этот брак. Мы пригласили священника в поместье вчера утром и обвенчались безо всяких торжеств…

— Что ты! — Я мягко улыбнулась. — Не могу сказать, что рада за тебя и Алексея Яковлевича, потому что он трудный человек. Но если ты счастлива, кто я, чтобы тебя судить? Каждый делает свой выбор по сердцу…

Няня тоже улыбнулась, будто почувствовав облегчение.

— Спасибо, Марта Михайловна. Я вам очень благодарна.

— Знаешь, — прервала я её, — на самом деле, ты сняла огромное бремя с моей души. Я постоянно чувствовала вину за то, что не захотела позаботиться о детях. Точнее, я не представляла, как это можно осуществить, не оставаясь с их отцом. Ответ — никак! Но они привязаны к тебе гораздо сильнее, чем ко мне. Ты действительно станешь для них настоящей матерью. Я вижу, как сильно ты их любишь.

Эльза Васильевна улыбнулась ещё шире.

— Да, я люблю их. И я рада, что смогу быть рядом с ними всю оставшуюся жизнь. Я не знаю, как пойдут дела в поместье Разумовских. Ведь выхожу замуж я не ради денег… Наверное, я выхожу замуж за своё призвание.

Удивительно! Эльза Васильевна оказалась гораздо более бескорыстной и благородной, чем мне представлялось раньше. Но в этот момент я вспомнила Арину и её притязания. Естественно, возник вопрос.

— Скажи, а ты знаешь, что там с моей сестрой?

Лицо няни мгновенно помрачнело.

— Знаю, — ответила она напряжённо. — Арина Михайловна в тюрьме…

Глава 52. Влияние родителей…

Эльза Васильевна уже давно ушла, а я всё никак не могла вынырнуть из своих размышлений. Помимо того, что Алексей Яковлевич так быстро женился снова, меня будоражила ещё одна мысль: расследование моего отравления набрало грандиозные обороты.

Я была уверена, что это организовал Николай. Он грозился прямо сегодня рассказать мне о виновнике случившегося. Неужели действительно Арина? Трудно было поверить, что родная сестра Марты способна на такое.

Послышался стук в дверь. После того как я разрешила войти, появился Николай Воронцов. Он выглядел немного обеспокоенным.

— Марта Михайловна, разрешите? — Я кивнула.

Он прошёл вперёд и присел в кресло.

— Я обещал вам всё рассказать сегодня. И я готов.

— Внимательно слушаю, — ответила я, чувствуя, как начинаю волноваться. Николай начал:

— Расследование ещё, конечно, в разгаре, но кое-что уже удалось узнать. Не буду рассказывать, какие связи мне пришлось подключить — это не важно. Но Арина Михайловна на сегодняшний момент главная подозреваемая, хотя она ни в чем не признается. Утверждает, что виновна только в том, что была влюблена в своего зятя Алексея Яковлевича. Остальное считает оскорбительными наветами. Первой призналась во всем Авдотья, бывшая служанка из дома Разумовских. Вы ее помните? — когда я кивнула, он продолжил: — По словам Авдотьи, именно ваша сестра подослала ее для совершения этого преступления…

— Да, я знаю о том, что делала Авдотья, — прервала я Николая. — Мне удалось раскрыть ее замысел и остановить…

— Правда? — удивился Николай. — Ну почему же это дело не было расследовано, как отравление? Её посадили якобы за какое-то воровство. По крайней мере, так в заявлении написал Алексей Яковлевич…

Я невесело хмыкнула.

— Вот такова любовь моего бывшего супруга, — ответила я. — Не захотел, наверное, лишних слухов вокруг семьи Разумовских и решил замять дело. Типа, больше никто не травит жену — ну и ладно…

Мне было противно. Николай тяжело выдохнул.

— Да, мне очень жаль, что вам пришлось пережить всё это, Марта Михайловна. Я желаю Алексею Яковлевичу на своей шкуре всё это ощутить. Впрочем, князь Яромир решил преподать ему урок. И этот урок будет ему дорого стоить, можете в этом не сомневаться…

В голосе Николая появились жёсткие нотки. Мне стало даже не по себе. Кажется, семье Разумовских будет трудно.

Какую же непростую судьбу выбрала себе Эльза Васильевна… Впрочем, кроме глупого отца, там есть ещё и дети. Она им нужна…

— Знаете, Николай, — произнесла я задумчиво, — во мне сейчас нет гнева. Ни на Арину, ни на Алексея. Да и чего гневаться? Люди вредят в первую очередь самим себе. Вредят, ломая свою жизнь, в конце концов… Они разрушили свою репутацию, и их жизнь идёт под откос. Немалое наказание для тех, кто мечтал блистать в высшем свете всю свою жизнь…

— Это истинно так, Марта Михайловна, — ответил Воронцов. — Вы очень мудрая женщина. Вы понимаете эти великие истины в таком молодом возрасте, и это великий дар, скажу я вам…

Я улыбнулась.

— Знаете, возраст здесь ни при чём. Всё зависит от пережитого. Ну а теперь продолжайте, Николай, — попросила я.

Далее он рассказал о том, что нашли и вторую злоумышленницу, которую, как предполагали, наняла именно Арина. Это была Катерина. Услышав это, я ужасно огорчилась, хотя тоже думала на неё.

— Как жаль, — произнесла я. — Её сестра тоже работает у Разумовских. Она очень хорошая девочка. Да, та самая Настя, которая помогла мне приехать к вам.

Воронцов нахмурился.

— Да, девочка что надо. Может быть, я предложу ей работать у меня? Дам ей двойное жалование. Она сможет прислуживать вам и дальше…

Я удивилась. Всё звучало так, будто я, в принципе, остаюсь здесь жить. Прикусила губу.

— Я же не смогу жить здесь всё время, — сказала осторожно. — Вы же понимаете, Николай?

Рассматривая его, я заметила, как мужчина вдруг оживился, выпрямился и взволнованным голосом произнёс:

— Я предлагаю вам руку и сердце, как и прежде. В любое время, как скажете!

— Боюсь,