Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Когда я вошла в комнату, то увидела, что мать, сидящая в кресле, плачет, промокая уголки глаз платочком. Отец Марты смотрел перед собой хмурым и раздражённым взглядом, ничуть не лучшим, чем при нашей последней встрече.

Мать, Лидия Петровна, сразу же бросилась ко мне. Схватив меня за плечи, она взглянула мне в лицо несчастным взглядом, в котором я попыталась найти хоть какое-то сострадание к своей особе, и произнесла:

— Мартушка, Мартушка, пожалуйста, вытащи Ариночку из тюрьмы! Она ведь твоя сестра, она ни в чём не виновата!!! Она хорошая девочка и очень любит тебя. Неужели ты не видишь, что это правда?

Я скривилась и отшатнулась от этой женщины.

— А о моём здоровье спросить не желаете? — произнесла ледяным тоном. — Ведь ещё совсем недавно я была на грани смерти. Или это не важно? А действительно, не станет Марты, ну и невелика потеря, разве не так?

— Прекрати немедленно паясничать! — воскликнул Михаил Всеволодович. — Мы пришли к тебе по серьёзному делу. Ты, как наша дочь, должна относиться с почтением к своим родителям. С тех пор, как ты вышла замуж, то стала вести себя просто ужасно!

Я замерла, смотря на этого трясущегося от гнева старика в полном недоумении. Кажется, о любви к дочери эти двое совершенно не знают. По крайней мере, по отношению к Марте.

— Если вы пришли сюда читать мне нотации, — произнесла я, сохраняя ледяной тон, — то можете сразу уходить. Я не буду с вами разговаривать.

Как и ожидалось, Михаил Всеволодович начал наливаться багровым цветом от ярости. Но Лидия Петровна, понимая, чем это всё закончится, рванула к нему, схватила его за руку и стала умолять:

— Пожалуйста, Миша, держи себя в руках. Мы пришли сюда не уму-разуму учить, нам нужно спасать Ариночку! Пожалуйста, не ссорьтесь!!!

Затем она повернулась ко мне:

— Марта, ну, прошу тебя, смягчись. Ну извини, если что, ну давай поговорим…

Она мялась, мялась пытаясь придумать оправдания, но в её голосе было столько фальши, что мне хотелось действительно развернуться и уйти. Однако я решила довести разговор до конца, чтобы поставить точку. Не поставив точку, придется разговаривать снова и снова. Нет уж, мне и одного раза будет достаточно…

Михаил Всеволодович кое-как справился с собой и снова грузно плюхнулся в кресло. Я подошла ближе и села на край дивана. Лидия Петровна устроилась с другого края. Она снова промокнула глаза платочком и опустила голову.

— Чего вы от меня хотите? — спросила я прямо в лоб.

Михаил Всеволодович отвернулся. Кажется, даже просить меня о чём-либо он не желал. Лидия Петровна же сразу начала изливать своё желание:

— Марта, милая, твою сестру оклеветали, и только в твоей власти помочь ей. Её обвиняют в том, что она отравила тебя и хотела убить. Но это же полный бред! Она всегда вспоминала тебя с теплотой, так хотела быть на тебя похожей!

— А если это правда? — перебила я её. — А если будет доказано, что она действительно это сделала, как вы тогда заговорите?

Лидия Петровна осеклась и прикусила губу.

— Но это невозможно! Я уверена!

— И всё же, — настояла я, — если она причастна? Если она действительно убийца, которая едва не отправила вашу старшую дочь на тот свет? Как вы поступите? Будете тоже просить меня о помиловании?

— Мы твоя семья! — строго произнёс Михаил Всеволодович, наконец соизволив посмотреть на меня. — Мы твои плоть и кровь. Ты должна защищать нас всегда и везде. В этом честь рода!

— А вы? — я повысила голос, не удержавшись. — Вы планировали защищать меня от вашей младшей дочери-убийцы? Или от того деспота-мужа, которому вы меня подсунули?

— Ты сама хотела за него замуж! — Михаил Всеволодович стукнул кулаком по подлокотнику кресла так сильно, что тот жалобно скрипнул. — Ты сама ходила, как в воду опущенная, когда Алексей Яковлевич сделал предложение не тебе, а твоей сестре! Думаешь, я слепой? Ты сохла по нему, как ненормальная. Я, по сути, сделал тебе одолжение, исполнив твоё желание. И как ты распорядилась этим? Сбежала к другому мужчине! Бесстыдно живёшь под чужой крышей!!!

Кажется, Михаила Всеволодовича понесло. Я подозревала, что изначально он не хотел приходить, но был вынужден под давлением Лидии Петровны.

— Во-первых, где я живу, вас не касается, — произнесла я ледяным тоном. — Это моя жизнь, я взрослый человек и делаю то, что считаю нужным. Во-вторых, я не властна помочь Арине. У меня нет такой возможности. Этим делом занимаются дознаватели. Что они откопают, то и будет правдой.

— Но ведь ты можешь попросить Николая Воронцова! — воскликнула Лидия Петровна, глядя на меня округлившимися от страха глазами. — А он может попросить дознавателей. У него очень большие связи!

— Я никого ни о чём просить не буду, — как отрезала я. — Николай никогда не пойдёт на ложь и нечестную сделку. Если Арина ни в чём не виновата, об этом станет известно. Если же она отравительница… неужели она должна остаться безнаказанной? Или вам действительно всё равно, что она чуть не убила меня?

Лидия Петровна начала всхлипывать, видя мою непреклонность. Михаил Всеволодович напряжённо поджал губы и отвернулся к окну.

— То, как ты себя ведёшь, доказывает, что ты не наша дочь, — вдруг жёстко произнёс он. — Это замужество испортило тебя. Ты была послушной, довольно-таки умной и обучаемой. Но после того, как побывала у Разумовских, ты стала невыносимо невоспитанной и дерзкой. А теперь хочешь испортить жизнь своей единственной сестре!

Я закатила глаза. О чём разговаривать с этими людьми?

Для них Марта — всего лишь подстилка. Её можно подложить чужому мужчине, потом использовать, чтобы оправдать преступницу Арину. А почему бы и нет? Желательно указать ей, где её место, где она должна жить и чем заниматься. Вот тогда Марта будет угодной дочерью. Не факт, что любимой, но хотя бы её не станут попрекать…

Резко поднявшись на ноги, я произнесла:

— Мне не о чем больше с вами разговаривать. Если Арина хотела убить меня, то ей придётся за это заплатить. Если же она ни в чём не виновата, она вернётся к вам. Если вы так уверены в её невиновности, то чего вам переживать? Скоро будет дома — чистая, оправданная, как стекло.

С этими словами я развернулась и направилась к выходу.

Лидия Петровна заголосила с тяжёлым отчаянием. Где-то по-человечески мне было её жаль. Мать есть мать: она любит любое дитя, даже если оно преступное. Но в данном случае я не могла ей помочь. Это не сказка, где главная героиня спасает всех. Существуют другие