Пепел желания - Клара Рутт

третье. Мое дыхание заложило уши, я, замерев, ожидала развязку и корила себя, что беспомощна. По сути, сегодня я проиграла трижды: за жизнь Мираэль, за здоровье Айлы и за сущность Даркхана. И если солдаты Лисандры заберут меня в плен, это поражение будет четвертым.

— Всем оставаться на местах, и никто не пострадает! — провозгласил командир отряда Лисандры. — Выдайте нам Сейру Вельгарн, и наша госпожа свернет военные действия.

Я поднялась. Пышущий жар из груди перешел к горлу. Даркхан прогромыхал:

— Подойди к Торну. Живо.

Его чешуя на груди накалилась, и казалось, что он превратится в лавовые струи. Но его рык прозвучал убедительно: от его напора по спине пошли холодные мурашки.

Лучники без команды взяли прицел. Я подняла руки и, плавно ступая, стала перемещаться за спину воина. Командир продолжал:

— Этот жест расценивается как уход от дипломатии. Вы готовы взять на себя ответственность за жизни своих немногочисленных людей?

— Я готов! — пробасил Даркхан и сорвался с места.

Я вскрикнула, Торн резко обнажил меч, оборачиваясь по сторонам и прикрывая меня широкой спиной. Айла снизу застонала. Кажется, у нее была повреждена нога.

Я хотела броситься к ней, но Торн снова меня сдержал. На него выдвинулось трое солдат из свиты Серебряных Шепотов, но их перехватил Даркхан. Доспехи солдат плавились при приближении к нему, мечи и стрелы ломались, как труха. Сам же Даркхан яростным медведем дрался с опешившим отрядом в одиночку. Из его мышц лилась лава, его медная рука одним касанием сметала с пути опешивших солдат, он тяжело дышал, и казалось, сейчас разверзнется огненным потоком, как вулкан Улдроша.

Солдаты побежали. Те, кто не успел попасться Даркхану под руку. Из него выходила ярость — она пульсировала у меня внутри, и он словно боролся с двумя сторонами своей личности: медного короля и древнего бога-дракона, — и пытался с собой договориться, стоит ли пускаться в погоню.

Но он и так позволил дракону многое: Даркхану-королю теперь придется на равных участвовать в нашей битве с Лисандрой. Когда он в нем проснется, конечно же.

И я должна была в этом помочь.

— Даркхан! — крикнула я, показываясь из-за спины Торна. Тот меня неуверенно сдержал, но не настаивал, я кивнула на раненую Айлу. — Я здесь! Я… чувствую твою боль…

— Влад-дычица, — прохрипела речная волчица, — не ходите…

— Тихо, Айла. Береги силы. Мы тебя вылечим.

Я прошла около половины расстояния, он все это время смотрел на меня изучающе, будто проверял, можно ли верить — правда ли я та, за кого я себя выдаю. Будто не он только что вступил из-за меня в неравную схватку. Его раскаленная грудь погасла, мускулы снова приобрели обычный вид, взгляд стал осознанным впервые, и вместо удушающего жара в сердце я ощутила приятное тепло внизу живота: он мой, и он вернулся.

— Сейра, — прохрипел он, — ты цела? Я тебя не тронул?

Я не сдержалась: бросилась к нему на шею и впилась губами в губы. Он ответил жадно, стискивая в объятиях до хруста костей. И до въедания его раскаленной меди в мою кожу. Но она не обжигала, мне было просто… тепло.

— Ты пришел! Ты спас меня, — прошептала я, оторвавшись. Мои глаза изучали его израненное, чуть изумленное лицо. — Ты… почувствовал мою боль. А я… чувствовала твою.

— Сердце Талгаара. — Он коснулся медальона на своей груди и, подумав мгновение, снял и вложил мне в ладонь. — Теперь в нем не хватает лишь теневой зеркальной крошки.

Я опустила взгляд: медальон был живой. Сплав внутри буквально перемещался по оболочке — насыщенный медью и хрустальными вкраплениями. Темные каменистые частички проглядывались редко и терялись среди насыщенной медной и хрустальной смеси. Но тем не менее, это уже был тот самый сплав, о котором говорила Лиресс. Пусть не в равных концентрациях, но это то, что также предстояло исследовать, поэтому я с силой сжала кулак и, глядя Даркхану в глаза, кивнула. Его янтарные глаза налились теплом, и он сказал мягко, словно я была в его постели, а не на виду у своих оставшихся подданных:

— Теперь ты не будешь чувствовать мою боль, владычица. Улдрош во мне побеждает, тебе не стоит это знать.

— Даркхан! — я воскликнула, пытаясь возразить, но он вдруг стал смиренным, как раннее утро, и с легкой улыбкой покачал головой:

— Помни про Объединенный Талгаар, про падение Карнака. Я — твое оружие, но пока я в сознании, у меня есть план. И я его исполню.

— Какой… план? Отрастишь себе крылья? — спросила я тихо. То, что Даркхан добровольно отдал свое тело дракону, меня мучило, но что мы могли сделать⁈

— Они… лезут, — задумчиво ответил он и умолк.

— Очень больно?

— Не больнее, чем год без тебя, владычица, — прохрипел он, и из моих глаз брызнули слезы: мы только обрели друг друга безо всяких условностей, чтобы снова потерять. Во имя Талгаара.

Даркхан вытер их шершавым пальцем и сам притянул меня к своей груди. Его мягкие чешуйки коснулись моей щеки, он поцеловал меня в макушку:

— Я распоряжусь от своего имени и все подготовлю. Пока Лисандра строит козни, ты станешь владычицей Объединенного Талгаара. Я об этом позабочусь.

Я резко отстранилась, желая увидеть на его лице подтверждение, но он только ухмыльнулся и, на прощание поцеловав меня в шею, резко отстранился.

Я невольно подалась вперед, недополучив жара его объятий, но Даркхан больше не выказал чувств.

Он уходил в джунгли, не оглядываясь. Но перед тем как скрыться за лианами, замер на миг. Я видела только его профиль — искаженный болью, но с мягкой улыбкой. Он поднял руку, коснулся груди там, где был медальон, и исчез.

Глава 26

Что бы это ни значило, Даркхану я доверяла всецело. Мы вернулись в Илмарис, и я сразу направилась в лабораторию.

— Лиресс! — Я ворвалась ветром, Саррис — следом. Он увязался за мной, стоило мне ступить за порог Иглы. Отправил Торна отнести Айлу в лазарет, а сам вызвался сопровождать внутри замка. Генерал Маррик был недоволен, но все же сам остался с армией и позволил Саррису меня сопровождать. Мне было все равно. Цель важнее тонкостей.

По пути я в двух словах обрисовала Саррису картину, он промолчал. На вопрос, был ли он в курсе о подпольных лабораториях Серебряных Шепотов, только покачал головой. Никто не знал, выходит? Все шесть лет?

Лиресс сидела спиной к входу, так же вся в черном, и равнодушно следила за течением реакции в колбах. На мой вопрос она никак не отреагировала, а только вздрогнула, когда