Связь, которая горит - Брайер Болейн

это было всё, что я мог дать ей в тот момент, я бы отдал всё. Я целовал ее так, словно она была воздухом, которым мне нужно было дышать. Нежно, благоговейно. Как будто я мог каким-то образом собрать ее воедино одним прикосновением своих губ.

Она задрожала рядом со мной, ее дыхание участилось. Я ничего так не хотел, как забрать всю ее боль и заменить ее чем-нибудь — чем угодно — лучшим. Мое сердце бешено колотилось, когда она отстранилась и, наклонив голову, посмотрела на меня, ее глаза с красными ободками изучали мои.

— Блейк… — сказала она; ее голос был чем-то средним между гневом и отчаянием.

Я обхватил ее лицо обеими руками, большими пальцами смахивая свежие слезы.

— Я здесь. Я никуда не уйду. — Моя челюсть сжалась. — Они все могут отправляться в гребаный ад, Пендрагон. С твоим другом ничего не случится. Я клянусь в этом.

Она подняла голову, ее губы встретились с моими — сначала нерешительно, затем более настойчиво, словно прорвало плотину. Поцелуй был пылким, отчаянным. Как будто она пыталась вырваться из собственного горя и найти что-то надежное. Ее пальцы скользнули по моей груди, затем ниже. Она потянула за ткань моей рубашки, пальцы вцепились в пояс брюк.

— Прочь, — прошептала она.

— Ты уверена? — выдохнул я, отстраняясь, чтобы заглянуть ей в лицо.

Она кивнула, ее взгляд был тверд, хотя губы дрожали.

Меня не нужно было просить дважды. Я стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону. Ее пальцы прошлись по моей груди, по выгравированным там татуировкам извивающегося черного дракона, словно нерешительно, но с любопытством. Я задрожал от ее прикосновения, каждый нерв в моем теле был настроен на нее.

— Почему ты… — Она замолчала, с трудом сглотнув.

— Что? — спросил я, нежно убирая влажный локон с ее лица. — Почему я… что?

— Почему ты такой… такой? — ее глаза были полны замешательства. Как будто она не могла примирить того Блейка, которого знала, с тем, кто стоял сейчас перед ней.

— Какой, например?

— Добрый, — прошептала она таким тихим голосом, что я почти не расслышал ее.

У меня сжалось в груди.

— Потому что ты этого заслуживаешь, — грубо ответил я. — Потому что ты всегда этого заслуживала.

Она прерывисто вздохнула, ее пальцы сжались на изгибах моей спины, притягивая меня к себе, когда ее губы снова нашли мои. На этот раз поцелуй был медленнее, глубже. Отчаяние все еще было там, но оно смягчилось, сменившись чем-то таким, что заставляло мою грудь болеть от желания.

Ее руки скользнули по моим плечам, и я прижал ее крепче, чувствуя нежный изгиб ее талии под своими ладонями. Я хотел запомнить каждый дюйм ее тела, каждый тихий звук, который она издавала. Она была бурей противоречий, самой хрупкостью и огнем. Если бы она позволила мне, я был бы тем, кто поддерживал бы ее во время каждой бури на горизонте.

Наш поцелуй стал глубже. Ее тело сильнее прижалось к моему, и я не смог сдержать вырвавшийся у меня низкий стон. Ее пальцы запутались в моих волосах.

— Иди сюда, — прошептал я ей в губы, мой голос был похож на низкое рычание, когда я пытался сдержать свою потребность. Я не хотел брать у нее. Не сегодня. Сегодня я хотел дать ей что-нибудь. Все. Всё, в чем она нуждалась. Всё, что помогло бы заглушить боль, остановить поток ее слез.

Я обнял ее за талию и осторожно повел назад к кровати, пока ее колени не коснулись края матраса. Она посмотрела на меня огромными неуверенными глазами. Я подождал, давая ей время сказать мне остановиться. Она этого не сделала.

Я положил руки ей на плечи, мое прикосновение было нежным, когда я откинул ее назад, опуская на матрас, нависая над ней всем своим весом. Мои губы коснулись ее губ, медленно и терпеливо, спускаясь к уголку рта, затем к подбородку. Я проложил поцелуями путь к ее шее, задержавшись там, прежде чем заставить себя двигаться дальше. Мои пальцы потянулись к пуговицам ее блузки. Я колебался, глядя на нее сверху вниз, молча прося разрешения.

Она медленно кивнула, у нее перехватило дыхание, когда я расстегнул первую пуговицу, затем следующую. И еще одну. Блузка разошлась, и я натянул маленькую белую сорочку, которую она носила под ней — тонкая хлопчатобумажная ткань была единственным, что удерживало меня от ее грудей. Я уже мог видеть кончики ее сосков, напрягшихся под тонким хлопком. На секунду мои пальцы наткнулись на крошечные перламутровые пуговицы, но затем я уверенно продолжил, как будто разворачивал что-то бесконечно ценное. Когда сорочка наконец упала, мой пристальный взгляд скользнул по ней.

— Ты прекрасна, — сказал я, и мои глаза потемнели. — Так чертовски прекрасна, Пендрагон.

Мои руки потянулись к поясу ее юбки. Я остановился, встретившись с ней взглядом.

— Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился, — сказал я, мой голос стал немного хриплее.

Она покачала головой:

— Не останавливайся, — прошептала она.

Меня не нужно было просить дважды. Я стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону. Ее пальцы прошлись по моей груди, по выгравированным там татуировкам извивающегося черного дракона, словно нерешительно, но с любопытством. Я задрожал от ее прикосновения, каждый нерв в моем теле был настроен на нее. Я медленно приподнял ее юбку, любуясь белым кружевным нижним бельем. Я скользнул рукой по ее обнаженному бедру, затем между ног, ощутив влагу. Она ахнула, когда я отодвинул ткань в сторону, затем застонала, когда я скользнул пальцем внутрь нее.

Ее дыхание стало прерывистым, когда я скользнул пальцами внутрь и из нее. Но этого было недостаточно. Я хотел дать ей больше. Я склонился над ней, целуя кончики ее грудей, затем провел губами вниз по плоскости ее живота, по бедрам. Я приподнял ее юбку, задрав ее до талии, а затем опустил язык к ее киске. Ее дыхание участилось. Свободной рукой она вцепилась в покрывало на кровати, а другой запуталась в моих волосах. Я провел большим пальцем по ее клитору, облизывая промежность, щетина на моем подбородке коснулась мягкой чувствительной кожи.

Я двигался медленно, проводя языком вверх и вниз по всей длине ее клитора, наслаждаясь звуками, когда ее дыхание превратилось в неровный стон. Чувствуя дрожь ее бедер, когда я дразнил и пробовал на вкус, смакуя ее аромат. И, наконец, самые приятные слова.

— Блейк, пожалуйста, — простонала она. — Я не могу…

— Раскройся для меня, милая, — выдохнул я ей в кожу, затем захватил губами ее клитор, посасывая достаточно сильно, чтобы заставить ее