Инопланетный жиголо - Влада Верезова

Надо будет другой раз умерить силу, у малышки нежная кожа. Хочется вылизать это место. Но сейчас не буду. Ей это не зайдет. Не в том настроении. Змеиные зубки хоть уже и спрятаны, но по ее раскрасневшимся щечками текут слезы обиды и бессильной злобы. Моя маленькая стервочка. Ведь знала, что ведет меня планомерно к срыву, но продолжала нагнетать. Значит, ей этого хотелось. Подсознательно.

Я усмехаюсь. Подхватываю на руки податливое, вымотанное моими стараниями, тело. Целую влажный от пота висок и несу крошку на свою кровать. Она доверчиво приваливается головой к моему плечу.

Испытываю ли я чувство жалости в этот момент? Мне не знакома эта эмоция.

Если я и мог когда-то в детстве что-то такое чувствовать, то эту способность мне выбили в закрытой военной школе. Первые несколько месяцев там были для меня настоящим адом. Меня избивали утром, в обед и вечером. Через день я лежал в лазарете. Регенерация у зорганцев очень быстрая. Я полностью восстанавливался уже на следующий день. Выходил и все шло по новому кругу. Утром меня избивали, чтобы я «был бодрым», в обед меня били старшеклассники в туалете, требуя почистить после них унитаз или подтереть чью- нибудь задницу. Я не соглашался и просыпался в очередной раз в лазарете. По вечерам меня били в спальне мои ровесники, толпой, потому что я не хотел голым танцевать им колыбельный танец.

Все закончилось внезапно. В тот день старшеклассники в очередной раз зажали меня в туалете. Один из них, Керк, крупный быкоподобный тип, схватил меня за шею и ткнул головой в унитаз, требуя, чтобы я его вылизал. И тут меня вдруг переклинило, откуда-то взялись силы, и я ухитрился вывернуться. Я крепко схватил придурка за волосы и вцепился зубами в его ухо. Этот бычара визжал как свинья, корчась на кафельном полу от боли. А я наклонился над ним и выплюнул на его окровавленную морду его ухо.

Было разбирательство. Приехал мой дед, отец матери. Он пятый советник императора, поэтому администрация школы встретила его со всеми причитающимися сановнику почестями. Ему даже красную дорожку расстелили от парковки до входа в здание школы. А вот отцом безухого быка оказался обычный граф среднего достатка. Ожидаемо, что граф принес моему деду свои очень искренние извинения и предложил любую компенсацию за выходку своего оболтуса. Быка отчислили из школы. Я тоже попросил деда забрать меня. Я устал, я был уже на грани. Мне было всего десять лет.

Но дед, ласково потрепав меня по щеке, сказал:

— Мой мальчик, я не буду тебя забирать отсюда. Эта школа сделает тебя настоящим мужчиной. В этих стенах, извиваясь и корчась в страшных муках, подохнет твоя шлюшечья зорганская половина, доставшаяся тебе по наследству от твоего клоуна папаши. Все, что должно остаться в тебе от этой расы скоморохов и бордельных игрушек, так это их светящаяся кожа. Стань мужчиной, мой маленький Дэрк. Я в тебя верю.

И я остался в школе.

После отъезда деда выяснилось, что меня зачисли в школу не под моим настоящим именем. Адмирал настолько стыдился пасынка зорганца, что оформил меня под фамилией Кестер, заменив «э» на «е», и указал в графе родители семью своего дворецкого. Фамилия звучала похоже, только мягко. Поэтому я и не замечал подмены. Вот почему я подвергся такой дикой травле. Никто не знал о моих влиятельных родственниках, иначе бы не посмели и пальцем тронуть, даже учитывая то, что я зорганец. Дед все исправил. И я начал учиться под прославленной фамилией адмирала Кэстэра.

А также за этот фокус с моим зачислением дед вычеркнул из завещания и мою матушку, и ее совместных с адмиралом детей. Таким образом, я после смерти деда стал единоличным наследником его громадных капиталов. Мне иногда самому не по себе от масштабов моей собственности.

После инцидента с откусанным ухом меня больше никто не трогал. Но я стал настоящим изгоем. Меня боялись. Каждый понимал, что чтобы я не сделал, хоть на кусочки кого-то порезал, мне ничего за это не будет. Моя кровавая расправа над Керком и положение в обществе моего деда сыграли решающую роль. Меня сторонились, и у меня появилось прозвище «безумный зорганец».

Позже, через пару лет, я вдруг додумался, что можно и не страдать от одиночества. И начал назначать себе «друзей». Просто подходил и говорил, ты сегодня со мной обедаешь, ты играешь в мяч, ты идешь со мной на утреннюю пробежку. И они шли, даже старшеклассники. Этих я ради спортивного интереса прощупывал. Поведутся или нет. Слушались и не рыпались. Все.

С годами все выравнялось. Меня перестали бояться, узнав ближе. Потом просто начали уважать, а затем со многими сложились крепкие дружеские отношения.

Опять возвращаюсь мыслями к моей девочке. Смотрю на ее хрупкую согнутую фигурку. Лежит на боку, коленки подтянуты к животу, ладошки под щечками, смотрит в одну точку. Больше не плачет.

Убираю с ее лица разметавшиеся пряди и заправляю за ушко. Не выдерживаю и прохожусь несколько раз языком по маленькой раковине. Она всхлипывает. Все еще дуется на меня. Дурочка.

Я, конечно, перегнул в этот раз. Когда я говорил с ней о жестком сексе, то не это имел ввиду. Тут я ее наказывал. Сорвался ли я? И да и нет. Понятие срыв для меня не существует. Я профессионально держу эмоции под контролем. В этот раз я просто спустил своих демонов с цепи, сознательно. Я устал от внутреннего напряжения. Я живой человек, а не механизм. Я просто показал своей девочке, кто может проснуться внутри меня, если тыкать мне в лицо горящей палкой. Ниса неглупая и поймет, что предел есть у каждого. Она прощупала мой край. Теперь будет знать, насколько она может натянуть мою пружину терпения.

У нас будет ребенок, но почему-то играя со мной в дразнилки, Ниса об этом забыла. Или ей хотелось мне показать, что она независимая леди и сама вырастит нашего малыша. Ну, этого я ей не позволю. И самое главное, эта поганка из меня уже посмешище сделала на корабле.

Вчера в столовой два каких-то замызганных инженеришки обсасывали сожительство Нисы с орисианцем. Меня покоробила такая фраза: «А первый-то муженек, полковник, сейчас в немилости, наказанный». И они заржали.

О том, что мы с Нисой муж и жена, по лагерю растрепал мой адъютант. Рик ужасный болтун и сплетник. Он случайно подслушал разговор о Нисе и тут же понесся разносить новость. Я потом, пару раз дав ему по печени, поинтересовался,