Инопланетный жиголо - Влада Верезова

И мы сосредоточились на игре. И в этот раз я их оставил без пары сотен тысяч динов. Как и всегда.

Я тру лицо ладонью, избавляясь от неприятных воспоминаний, и утыкаюсь в ароматную шейку моей страдающей крошки. Ничего, перегорит, и она все осознает. Ниса умеет расставлять по полочкам каждый элемент и рационально переосмысливать мало малейшие нюансы.

— Если ты волнуешься, что я навредил ребенку, то зря, — наконец я решаюсь с ней заговорить. — Зорганские детеныши жутко живучие. Моя мать меня раз пять травила в утробе, пока дед об этом не узнал. Ничего, вот он я — живой и здоровый.

Ниса поворачивается и потрясенно на меня смотрит.

— Твоя мать хотела от тебя избавиться?

— Конечно! Я же позорный ребенок. Она меня даже на руки не взяла после родов. Сразу отказалась. Меня вырастила Глория, любимая содержанка адмирала Кэстэра. Она для меня стала настоящей матерью.

У Нисы глаза еще больше округляются.

— Тебя растила содержанка адмирала?

— Да. Глория меня сразу полюбила. И, когда меня увозили в военную школу, то очень сильно плакала. Только она и навещала меня там в дни посещений, привозила вкусняшки и опять плакала. Я ее очень сильно люблю. Глория появилась у адмирала еще до женитьбы на моей матери. Он до сих пор с ней живет. И я навещаю их только ради нее.

Ниса молчит, видимо переваривая услышанное.

Да, родная, не у тебя одной все было не как у людей. А у кого оно как у людей в этой чертовой империи? Я даже не знаю.

Я крепко прижимаю к себе тело Нисы и вдыхаю аромат ее волос.

— Я хочу тебя попросить только об одной вещи, маленькая. Никогда больше не делай из меня шута. Я этого никому никогда не позволял и не позволю. Даже тебе.

Она мне не отвечает, продолжая лежать и не шевелиться.

Я укладываю ее несопротивляющееся тело на спину. Расстегиваю замочек на джинсах, которые до этого сам и одел, когда уложил в постель. И медленно тяну их вниз. Она не противится. Лежит отрешенная, как мученица. Вот маленькая вредина. Никогда ничего не желает признавать сразу. До последнего будет делать вид, что ей этого не нужно. Она не такая.

Освободив ее стройные ножки от ненужной ткани, я развожу их в стороны, сгибая в коленях. Сначала любуюсь открывшимся видом. Все в ней красиво. И даже между ножек. Я знаю, что у Нисы волос нет на теле нигде, кроме головы. Это ее генетическая особенность, о которой заботливый папочка тоже ей не посчитал нужным сообщить. У нее и разрез глаз не как у обычных землянок, и зрачок едва заметно продолговат.

Все в ней немного другое, но едва уловимо, так что не догадаешься, если не знаешь о ее происхождении. В этом и есть весь фокус. И если уж ты имел неосторожность однажды оказаться рядом и узнать эту девушку поближе, то все. Ты станешь ее верным псом и будешь ползать за ней на брюхе, куда бы она не отправилась.

Невольно вспомнился бедняга Тони. Сочувствую, но помочь ничем не могу. Удача оказалась на моей стороне, хоть я и приложил к этой «удаче» усилия. Я внутренне рассмеялся. Так что Ноули пусть курит в сторонке. Хотя пацан и отличный. Но, как говорится, извините, подвиньтесь.

Смотрю и балдею. Гладкая, бледно-розовая кожа, тоненькая блестящая полосочка между складочек. Уже потекла, а все еще лежит с лицом невинной жертвы. Вот говнюха. Так и будет притворяться, пока не вылижу ее до полуоброка. Актриса!

Сначала трусь колючей щекой о нежную кожу внутренней стороны ее бедер. Она вздрагивает, а тело пробивает мелкая дрожь. Но Ниса как стойкий солдат. Ни вздоха, ни стона.

Покрываю шелковую гладь поцелуями, медленными, протяжными. Обстоятельно обрабатываю пока еще плоский животик, заныриваю языком в пупок, Нису дергает, но она мужественно держится, напрягая все мышцы тела. Настоящий боец!

Прохожусь губами по бедрам, кружу вокруг самого центра, не касаясь влажного цветочка. Дразню. Завожу упрямицу сильнее, чтобы не выдержала и сдалась. Сама. И она едва заметно подается вперед.

Усмехаюсь. Все, девочка, тебя сорвало, ты больше себе не хозяйка. Тогда начинаем. Я провожу языком от низа, начиная с перемычки, и тяну сладкую линию до волшебной кнопочки и «включаю», пососав набухший бугорок. Нису тут же выгибает дугой и у нее вырывается невольный протяжный стон. Она крепко вцепляется пальчиками в мои волосы и притягивает источник наслаждения к себе ближе.

Кайф! Люблю это сладкое мгновение, когда ее наконец накрывает и она перестает прикидываться еще не обветренным одуванчиком.

Ну что, погнали, моя маленькая ядовитая змейка?

Глава 35. Так будет интереснее

Дэрка я не простила. Я имею ввиду, полностью. Чувство обиды еще саднило в душе. Но злость отошла, как-то сгладились острые ощущения от произошедшего.

Я все обдумала, ворочаясь всю ночь в постели рядом с зорганцем.

Он велел мне переехать к нему. И я подчинилась. Также достаточно легко я решила вопрос с Ситаром. Конечно, пришлось потратить время и силы на уговоры. Но парень в конечном счете признал, что такое положение вещей не допустимо. Он не может жить со мной в одной каюте, потому что меня за это накажут. Ведь он еще несовершеннолетний. А чтобы ему не было страшно, я попросила Николаса, моего помощника, пожить с орисианцем в одной каюте. Тот не отказал. Таким образом, вопрос с моим «младшим мужем» был улажен.

В первую ночь, которую я спала рядом с Дэрком, я много думала. Вернее спал он, а я его разглядывала. Никогда еще не видела его спящим. Так необычно. Оказывается, когда он уснул, кожа его постепенно начала гаснуть. И когда дыхание зорганца окончательно выравнялось, вокруг его тела полностью исчезло голубое свечение. Ну надо же! А я еще волновалась, как я буду постоянно спать при свете, ведь я люблю полную темноту в спальне.

И первый час без сна я провела в размышлениях о невероятных особенностях зорганской физиологии.

Когда загадка свечения кожи меня перестал занимать, я вернулась к больному вопросу. В голове все время крутилась просьба Дэрка, не делать из него шута. И меня каждый раз кололо чувством вины. Я невольно поставила себя на его место. Вот сейчас, к примеру, он жил бы в одной каюте с Харатой. Чтобы я делала? И я честно себе призналась, что уже после первой их совместной ночи, я бы устроила им скандал. Я бы утром ворвалась к ним