Инопланетный жиголо - Влада Верезова

я, мне просто по-человечески обидно платить ни за что, но вот другие ребята, которые сегодня пришли вместе со мной, где им брать средства на дачу взяток? А тарифы у госпожи Радински серьезные.

— Да, ей сдать зачет просто нереально! — внезапно прорвалась Лисовская. — Маленькое пятнышко на лист поставишь и все — она перечеркивает работу крест на крест красными чернилами. Только и остается — платить! А у меня только одна мать. У нее маленький бизнес. Где брать деньги? А у Радински аппетиты о-го-го, сами знаете, из каких она кругов. У нее одна сумочка стоит как авто…

— Ну что же, господа…

Я выключила видео, не в силах больше слушать эту подлейшую ложь.

Вот, значит, чем мне угрожал этот малолетний подонок. Решил лишить меня работы и доброго имени. А ведь мне сложно будет доказать обратное, учитывая положение в обществе, которое занимает этот гадкий мальчишка.

Я растянулась на диване и опять начала рассматривать свое отражение на потолке.

— Ну, значит, Ниса, ты больше не профессор и даже не преподаватель, — проговорила я в пространство с полным безразличием в голосе.

И правда, какая мне теперь разница. Все! Наступил предел. Полное опустошение. Моя жизнь с некоторого момента полностью попала в чужие руки. Мной манипулируют и вертят в разные стороны, как кому пожелается. Да и не была эта жизнь моею никогда. Мне только казалось, что я что-то решаю. Вот прямо сейчас до меня дошло. А почему, собственно, темой моей диссертации стала зорганская раса? А все потому, что мой папа мне ее посоветовал. Причем настойчиво. Я хотела взять гронианцев. Но меня, мягко обрабатывая, переубедили. Понятно теперь зачем? Мне же нужно было привыкать к внешнему виду своего будущего мужа, которого мне приобрел заботливый родитель.

Звонок телефона. Ноули. Снимаю трубку:

— Ниса, открой. Я у дверей пентхауса.

Я беру пульт и снимаю защиту.

Через пару минут в коридоре раздаются неспешные шаги моего аспиранта. Он появляется на пороге.

Руки в карманах. На лице довольное выражение. А я так и продолжаю лежать на диване. К чему церемонии, когда у нас уже ТАКИЕ отношения.

— Зачем ты это сделал? Это твоя месть? — спрашиваю никаким тоном.

— Нет, дорогая, это — мой ход. Я тебя предупреждал. И ты могла не доводить ситуацию до кризиса.

Я смотрю на него с равнодушием и молчу.

— И если ты сейчас скажешь мне заветное «да», то я выступлю с публичным опровержением. Заявлю, что эту грязную ложь я вылил тебе на зло, из мести, как отвергнутый ухажер. Одним словом, залью грязью себя. Мне без разницы. Это даже будет плюсиком к моей мужской репутации. Мол, парень пошел на отчаянные меры из-за неразделенной любви. Как тебе? Наша пара потом еще долго будет мелькать в таблоидах, как самая романтичная.

Я усмехнулась на его беспредельный цинизм и самоуверенность. Он еще на что-то надеется. Да мне все равно теперь. Пусть делает, что хочет. Все равно заветное «да» этот ублюдок от меня никогда не услышит.

— Ну ты и мерзавец, — решила я все же высказать свое мнение, но безэмоционально, очень даже сухо, просто как факт.

— Зато весь твой. Причем до гроба, — ответил он мне с наглой самодовольной улыбкой.

Опять раздался звонок телефона.

На экране высветилась Мира, и я сняла трубку:

— Ниса! Ты это видела?

— Да. Я, оказывается, взяточница…

— Да это все фигня. Я тебе скинула ссылку на «Стрелу». Там такое! Ты в обморок упадешь! Жесть! Жди! Я к тебе лечу. Буду минут через сорок.

И она отключилась. Я прошла по ссылке. Там опять тот же журналист, но с округленными от потрясения глазами. Он сообщал, дрожа от восторга:

— Специальный выпуск! Горячая новость! Добавочно к утреннему эфиру о госпоже Радински. Вы испытаете не просто шок! Ваша жизнь уже не будет прежней, потому что вы потеряете доверие к человечеству!

И тут на экран пустили видео, на котором я узнала события трехнедельной давности. Орис. Моя свадьба с Ситаром. Обряд, пир, наше шествие в шатер. Потом на экране появилась взволнованная физиономия представителя дипмисси Талена Битани. Он с жаром рассказывал о беспрецедентном нарушении протокола о невмешательстве в жизнь обитателей закрытой планеты Орис. О том, как я во время объезда племен положила глаз на красавчика Ситара и, пользуясь своим высоким положением в обществе, заставила чиновников наблюдательского корпуса устроить этот фарс со свадьбой, тем самым обманув местное население. Отец Ситара, уважаемый на планете вождь, даже не догадывался, что по законам империи его сын еще несовершеннолетний и с ним на самом деле не был заключен брачный договор.

Дальше слово взял сотрудник Досудебного комитета, некий полковник Роджер Дойсон, возглавляющий отдел по расследованию преступлений, связанных с похищением и торговлей людьми. Сейчас сотрудники этого комитета в срочном порядке вылетели на планету Орис, чтобы на месте провести следствие, опросив свидетелей и собрав необходимые доказательства неправомерных действий госпожи Радински.

Полковник Дойсон утверждает, что юношу вывезли с планеты в качестве постельной игрушки. А дальше, после того, как избалованная золотая принцесса наиграется, несчастного орисианца ждет один из подпольных борделей, где содержатся другие, незаконно вывезенные представители закрытых рас.

Поставкой живого товара на протяжении многих лет занимался отец госпожи Радински, известный ученый, наделенный неограниченными полномочиями в вопросах доступа к закрытым территориям империи. Сейчас Леон Радински находится в бегах, так как против него выдвинуто обвинение в похищении и торговле людьми.

Потом выступила директор комитета по межрасовым контактам. Эта пожилая дама пребывала в неподдельном потрясении, ее до глубины души поразили цинизм и изворотливость моего ума. Более всего ее возмутило мое участие в свадебном обряде. Она в этом усмотрела не столько желание обмануть аборигенов, чтобы те не вынесли скандал за пределы планеты, а скорее желание поиграться с чувствами наивных дикарей. Дословно: «Это какое же извращенное, растленное вседозволенностью, сознание у этой с виду невинной девушки! Глядя в ее чистые, наивные глаза, никогда не догадаешься, какой циничный демон вселился в это милое снаружи дитя. А кого еще мог породить этот монстр, губитель человеческих душ, старый растлитель, господин Радински?»

Дальше я уже не слышала, что неслось с экрана.

У меня началась истерика.

Я расхохоталась.

Успела заметить только беспокойство в глазах Ноули. Он подбежал ко мне и, придерживая под руки, усадил меня на диван.

— Ниса, — в его голосе слышалась настоящая тревога.

— Все, мой мальчик. Твой ход обесценили. Зря старался! Что там какие-то взятки в сравнении с торговлей людьми?

И я скрючилась от приступа неконтролируемого смеха, от которого адски скрутило