Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Застежки?

Лиля изобразила застежку от бюстгальтера. Несколько вариантов ювелирных застежек. Варианты заколок – обычная, французская…

– Первое хорошо на платьях. Ее можно украшать драгоценностями. Сейчас-то пуговицы, крючки. А второе – закалывать волосы. А еще…

Лиля довольно долго объясняла, что такое бигуди. Хельке задумался.

– У аристократов это будет иметь успех.

А еще наперсток. И еще пара швейных мелочей.

– Ваше сиятельство, это надо делать. И распространять. Это будет пользоваться успехом.

– Ну да. Сейчас, я знаю, волосы накручивают на щипцы.

Хорошо хоть эпоха париков не пришла. А то была бы жуть…

А еще Лиля вспомнила и нарисовала свой маникюрный набор. Хельке задумался, но сказал, что это не будет иметь успеха. Бигуди – да. Для художников причесок.

Лиля недолго думая осчастливила старика еще и несколькими типами расчесок и щеток, заметив, что делать их несложно и вообще можно из свиной щетины.

Уж что-что, а приспособления по уходу за волосами, ногтями… Еще бы зеркальца – с нее зеркала, с Хельке оправы – они бы обогатились.

Но и уже предложенного ювелиру хватило. Он пообещал не есть и не спать, пока не сделает все, что ему доверила госпожа, и удалился.

Перо осталось у Лили. И графиня продемонстрировала его Али Ахмету.

Что оказалось полезнее любого лечения. Купец чуть не выпрыгнул из кровати. И успокоить его душу удалось только клятвенным обещанием дать поговорить с Хельке. Как-никак, а объемы поставок, сроки, оплату – это надо было обсуждать с ним.

Лиля не сомневалась, эввир и свое не отдаст, и чужого не упустит.

Перо пришлось оставить Али Ахмету. И отправиться готовить отвар. Противовоспалительное, жаропонижающее… Ему – надо.

Да и сама Лиля не отказалась бы от лимонада с мятой. Сделать, что ли?

Хотя нет. Перетопчется хозяин трактира. С чего это она будет экзот-рецепты раздаривать?

Дети – отродье Альдонаи. Если и не все, то вот эта – точно.

Примерно такие мысли мелькали в головах всех, кто сопровождал юную Миранду Кэтрин Иртон в родовой замок.

Девчонка скандалила. Капризничала. Закатывала истерики примерно раз в два часа. Требовала луну в солонке и звезду на шею.

Начальник охраны уже просто молился о нападении разбойников – на тех хоть злость сорвать можно! А на этой?

С-соплюшка!!!

Выпороть бы, да нельзя… виконтесса как-никак. Хоть и малолетняя. Ты ей подзатыльник, а тебя – на дерево для просушки. Ибо смерд поднял руку на благородную госпожу.

Поэтому малявка вовсю капризничала и задерживала движение, останавливаясь по нескольку дней в каждой деревушке.

Мужчины ругались. Шипели. Но… что тут поделаешь? Утешало только одно – рано или поздно они доберутся до Иртона.

И пугало.

Если судить о графине по рассказам, вместо одной капризной сучки на ограниченной территории окажутся две.

Уцелеет ли замок?

Спокоен был только один человек. У него было дело. Оплаченное вперед. И щедро оплаченное. Так что…

Пусть капризничает. Все равно он приближается к цели.

Вечером, ложась спать, Лиля довольно улыбалась.

Она была счастлива.

Жидкость, которую доставили ей слуги Али Ахмета, оказалась нефтью. Наверняка неочищенной. Ну и пусть! Перегонку она организует, дайте время.

Кстати. Надо бы эввира озадачить самогонным аппаратом. Сделает – заценит.

А торговля напитками… скажем «Пшеничная эввирская». Или «Ягодная крепкая»… ладно. Названия – это не ее конек. Пусть Хельке думает. Ее дело – выдать идею. А применять будет уже он. Или обойтись пока дезинфекцией?

Лиля наметила себе на следующий день визит к эввиру. Где-нибудь после обеда. А там посмотрим, что и куда.

Главное, здесь есть нефть. Можно перегнать спирт. Щелочь. Можно кучу всего сделать! Нет, зная химию, нигде не пропадешь.

И вообще – даешь керосиновые лампы?

На пару с эввиром она могла их сделать. С нее – схема, керосин, а может, и стекло, если она сможет наладить его производство в Иртоне.

С него – реализация, реклама, ну и сборка…

Ладно. Об этом думать пока рано.

Но уснуть удалось не скоро. Взбудораженный мозг отказывался отключаться. Пришлось встать, сделать несколько упражнений, проведать пациента, и только потом Лиля смогла уснуть.

Эх, где вы, «Спокойной ночи, малыши». Кота, что ли, завести, чтобы умурлыкивал?

А ведь котов она тут не видела… У кого бы узнать подробнее? А то так спросишь – водится ли у вас… нарисовать?

Ага… если она чего нарисует…

Лиля даже картинки для конспектов водила через копирку. И никак иначе. Изобразительные способности девушки не стремились к нулю. Они уходили в минус. Даже у Малевича, и то были лучше. Тот хотя бы квадрат нарисовал ровно. О себе Лиля точно могла сказать, что она и это не потянет. Ее конек – авангардное искусство.

Там, где кляксы, полосы и разводы. Но если это тут пропагандировать… нет уж.

Пусть этот мир живет без дурацких идей как можно дольше.

Корова должна выглядеть коровой, домик – домиком, а рассвет – рассветом. А если «художник отражает свою личную концепцию», простите, происходит он от слова «худо».

Впрочем, это было личное Лилино мнение. О вкусах не спорят. Тем более… Не нравится тебе? Сделай лучше. Или хотя бы просто – сделай. А потом уж критикуй! А если вообще ничего нарисовать не можешь – не тебе и судить о высоком искусстве.

На этой мысли Лиля и провалилась в глубокий сон.

Следующий день выдался не лучше.

С утра Лиля опять отправилась на рынок.

На этот раз с собой взяли крестьян. И таки прикупили десяток коз, про которых Ингрид отозвалась весьма уважительно. Мол, шерсть что пух. Только вот на Вирме им не выжить, а здесь корма лучше, так что можно.

Прикупили быка. Кажется, того самого. Лиля не могла сказать точно, но по размерам было похоже. Прикупили шесть коров. Причем Ингрид клялась, что коровы отличные, а две, кажется, были еще и стельные. Лошадей пока не смотрели. Птицу вообще решили закупать перед отъездом.

Крестьян отправили домой (в таверну) с покупками. И отправились на кожевенное производство.

Тем же составом. Лиля и Ингрид – прекрасная половина, Лейф и еще пятеро вирман – сильная.

Кожевенное производство Лиля почуяла примерно метров за триста.

Воняло.

Да так, что глаза резало уже сейчас. Лиля плюнула на все, приказала остановиться. Вытащила здоровенный носовой платок (хорошо хоть чистый!) намочила его и прижала к лицу.

То же самое сделала и Ингрид.

Воняло химикатами, кожами, дерьмом. Чем-то кислым, чем-то прогорклым, чем-то… Лиля не могла разобрать всех оттенков, но подозревала, что даже в газовой камере пахло приятнее.

Ее затошнило. Но все-таки она въехала во двор. И молчала все время, пока Лейф представлял ее. Молчала, пока старший кожевник раскланивался в ответ и представлял мастеров. Как