Куколка против Вен(л)ика - Нелли

— Паша в школе. Кларисса должна была забрать его на кружок. Не приехала. Телефон недоступен. Он ждет уже сорок минут.

— Я с вами, — сказала Лика.

— Нет.

— Да.

— Лика, это семейное.

— Это логистическое, — отрезала она, уже беря сумку и планшет. — Вы сейчас поедете на эмоциях и нарушите все правила дорожного движения, включая те, которых еще не придумали. Я вызову машину. По пути дозвонимся до школы, Клариссы и юриста.

— У меня велосипед.

— Сегодня ваш велосипед останется декоративным элементом корпоративной идентичности.

— Лика...

— Вениамин, спорить будете в машине. Она уже через две минуты.

Он хотел возразить. Правда хотел. Но Лика смотрела так, что спорить с ней было примерно как спорить с турникетом в метро: эмоционально насыщенно, но бессмысленно.

Через три минуты они уже летели вниз в лифте.

На этот раз лифт не застрял. Видимо, даже он понял, что сейчас не время проверять их романтическую совместимость.

Вениамин стоял у зеркальной стены, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели. Лика рядом быстро печатала сообщения.

— Школа подтвердила: Паша у классного руководителя, всё нормально. Он не один. Я попросила не отпускать его ни с кем, кроме вас. Кларисса всё еще недоступна. Юрист ответил, ждёт вашего звонка после того, как заберете ребенка.

Вениамин смотрел на цифры этажей.

— Она никогда так не делала.

— Кларисса?

— Да. Она может быть... какой угодно. Но Пашу она обычно не подставляет.

Лика на секунду перестала печатать.

— Значит, сначала выясняем, что произошло. Потом делаем выводы.

Он повернул голову.

— Ты её защищаешь?

— Я защищаю факты от эмоций. У меня с ними долгосрочный контракт.

Вениамин выдохнул через нос. Почти смех, но слишком усталый.

Машина ждала у входа. Водитель, получив от Лики адрес, стартовал так, будто его самого оштрафовали за каждую минуту опоздания.

Дорога до школы заняла восемнадцать минут. Восемнадцать очень длинных минут, в которых Вениамин успел трижды позвонить Клариссе, дважды — классному руководителю и один раз — человеку по имени Олег, который, судя по тону разговора, был кем-то из прежней жизни, кому доверяли только в чрезвычайных ситуациях.

Кларисса не отвечала.

Паша ждал их в учительской.

Когда Вениамин вошел, мальчик сидел на стуле с огромным рюкзаком у ног и читал книгу. Не комикс, не приключения, не что-нибудь милое про динозавров, а толстую книгу с закладками. Увидев отца, он поднял голову.

— Папа, — сказал он спокойно. — Ты приехал на девятнадцать минут позже оптимального времени реагирования.

Вениамин остановился.

И в одно мгновение весь его гнев, тревога, напряжение, все слова, которые он готовил для школы, для Клариссы, для мира, рухнули куда-то вниз.

Он подошел к сыну и опустился перед ним на корточки.

— Прости, Паш.

Паша внимательно посмотрел на него.

— Ты не виноват. Ответственность распределяется иначе.

Лика, стоявшая у двери, почувствовала, как у нее дрогнуло сердце.

Этот мальчик был удивительным. Маленький профессор с серьезными глазами и рюкзаком почти больше него самого. Но сейчас, несмотря на все свои взрослые слова, он всё равно был шестилетним ребенком, которого забыли забрать.

Классная руководительница, женщина лет сорока с лицом человека, который видел родительские чаты и выжил, подошла к Вениамину.

— Вениамин Александрович, Кларисса Сергеевна действительно была указана как сопровождающая сегодня. Мы пытались ей дозвониться. Потом связались с вами.

— Почему не сразу?

Учительница смутилась.

— Она прислала сообщение, что задерживается на десять минут. Потом еще одно. А потом телефон стал недоступен.

— Покажите сообщения, пожалуйста, — вмешалась Лика.

Вениамин посмотрел на нее, но не остановил.

Учительница показала телефон. Лика быстро прочитала.

Первое сообщение выглядело нормально: «Задерживаюсь на 10 минут, скоро буду».

Второе заставило её нахмуриться.

«Не отпускайте Пашу с отцом, пока я не приеду. Есть семейные обстоятельства».

Лика подняла глаза на Вениамина.

Он прочитал сообщение через её плечо. Лицо стало каменным.

— Вот как, — сказал он тихо.

Учительница побледнела.

— Мы не хотели вмешиваться, просто...

— Вы правильно сделали, что не отпустили ребенка никуда, — сказала Лика быстро и твердо. — Сейчас Вениамин Александрович забирает сына. Все вопросы будут решаться официально. Пожалуйста, зафиксируйте, что ребенок был передан отцу в 17:08.

Учительница кивнула так быстро, будто Лика была директором школы, министром образования и командиром спецотряда одновременно.

Паша аккуратно закрыл книгу и поднялся.

— Папа, у меня вопрос.

— Да, сынок?

— Сегодня кружок робототехники отменяется?

Вениамин выдохнул и провел рукой по волосам.

— Думаю, да.

Паша задумался.

— Это снизит эффективность моего недельного плана на 14 процентов.

— Я компенсирую, — неожиданно сказала Лика. — У нас в офисе есть сломанный принтер. Можешь разобрать его морально. Физически — только под контролем.

Паша впервые за весь день улыбнулся.

— Принтеры — интересные существа. Они испытывают людей абсурдом.

— Именно, — кивнула Лика. — У вас с ним будет глубокий философский диалог.

Вениамин посмотрел на неё. В его взгляде было что-то теплое, благодарное и опасно мягкое. Лика тут же отвернулась, потому что не планировала сегодня получать удар по внутреннему равновесию от мужчины, который ещё утром спорил с ней о штрафах.

Они вышли из школы втроем.

На улице начал идти мелкий дождь. Такой, который не льёт, а нудно напоминает, что жизнь любит драматические эффекты. Вениамин застегнул куртку Паши до подбородка.

— Папа, я не замерзну. У меня терморегуляция.

— У тебя нос красный.

— Это не аргумент, а визуальное наблюдение.

— Для отца достаточно.

Паша вздохнул, но спорить не стал.

Когда они сели в машину, телефон Вениамина наконец зазвонил.

Кларисса.

Он посмотрел на экран.

Лика заметила, как напряглась его рука.

— Не на громкой, — тихо сказал он и ответил. — Где ты?

Паша смотрел в окно, но Лика видела, что он слушает.

Голос Клариссы был не слышен, но по лицу Вениамина становилось ясно: разговор плохой.

— Ты прислала сообщение в школу, чтобы его не отдавали мне? — спросил он.

Пауза.

— Кларисса, ты понимаешь, что это...

Он замолчал. Сжал челюсть.

— Нет. Мы не будем обсуждать это при ребенке.

Пауза.

— Сегодня вечером. С юристом. И без спектаклей.

Он отключился.

В машине повисла тишина.

Паша повернулся к отцу.

— Мама сердится?

Вениамин закрыл глаза на секунду.

— Да, Паш. Но это взрослые вопросы.

— Взрослые часто называют вопросами то, что