Куколка против Вен(л)ика - Нелли

Лика кашлянула, пряча улыбку.

Вениамин посмотрел на сына с усталой нежностью.

— Ты голоден?

— Да. Мой организм требует углеводов и стабильности.

— Стабильность пока в разработке, — сказал Вениамин. — Углеводы организуем.

Лика быстро проверила время.

— По расписанию у вас ужин, который вы обычно игнорируете. Сегодня он станет обязательным. Рядом с офисом есть кафе. Суп, паста, чай. Без переговоров.

— Ты сейчас командуешь моей семьей? — спросил Вениамин, но в голосе уже не было прежней резкости.

— Нет. Я предотвращаю голодный коллапс двух Саровых.

Паша поднял руку.

— Я поддерживаю Лику. Голодный папа принимает решения хуже, чем принтер в состоянии ошибки.

— Предатели, — буркнул Вениамин.

— Это коалиция здравого смысла, — поправил Паша.

Через полчаса они сидели в небольшом кафе у окна. Паша ел пасту с такой сосредоточенностью, будто проводил научный эксперимент. Вениамин пил черный кофе и почти не притрагивался к еде. Лика наблюдала за ним ровно семь минут, после чего молча подвинула к нему тарелку.

— Ешьте.

— Лика...

— Вениамин.

— Я не ребенок.

— Тогда не заставляйте меня применять педагогические интонации.

Паша поднял глаза.

— Она умеет. Лучше подчиниться. У неё высокий уровень исполнительной власти.

Лика торжественно приложила руку к сердцу.

— Спасибо, профессор.

Паша кивнул.

Но напряжение всё равно оставалось. Оно сидело за столом четвертым, невидимым, тяжелым гостем. Вениамин периодически смотрел на телефон. Кларисса прислала сообщение. Потом еще одно. Он не открывал их при Паше.

Лика видела, как ему трудно. Как он изо всех сил держит лицо спокойным для сына. Как в нем гудит ярость, но он не выпускает ее наружу.

И это меняло её взгляд на него.

Офисный Вениамин мог раздражать. Опаздывать. Саркастически комментировать её системы. Прятать документы в абсурдных местах. Называть свой хаос творческим методом. Но отец Вениамин был другим. Собранным в самом главном. Напуганным, но не слабым. Злым, но осторожным. Готовым закрыть собой ребенка от всего мира, даже если мир пришел в кашемировом пальто и с идеальной укладкой.

После обеда они вернулись в офис. Паша сразу получил во временное пользование переговорку «Зенит», старый принтер, набор отверток под надзором системного администратора и табличку, которую Лика написала маркером:

«Лаборатория профессора Сарова. Вход только по интеллектуальному пропуску».

Паша прочитал, подумал и добавил снизу:

«И с печеньем».

Офис ожил. Сотрудники, сначала напуганные появлением ребенка в эпицентре рабочего дня, быстро прониклись уважением к маленькому человеку, который за десять минут диагностировал у принтера «кризис идентичности и засорение ролика подачи бумаги».

Вениамин же закрылся в кабинете с юристом на телефоне.

Лика осталась снаружи, координируя рабочие процессы так, будто параллельно не держала в голове чужой семейный кризис. Она переносила встречи, отвечала на письма, отправляла файлы, контролировала сроки. Золотой бульдог пополнился еще на тысячу рублей, потому что Артем опоздал на внутренний созвон, объяснив это фразой: «Я морально поддерживал принтер».

— Моральная поддержка техники не освобождает от ответственности, — заявила Лика и вручила ему квитанцию.

Но в 18:20 ситуация снова дернулась.

В офис пришло письмо.

Тема:«Уведомление о приостановке проекта “Золотая Лихорадка”».

Лика открыла его первой, потому что такие письма приходили на общую проектную почту. Прочитала. Потом перечитала. Потом почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

Ключевой клиент временно замораживал проект до выяснения «репутационных и управленческих обстоятельств», связанных с руководителем компании.

Репутационных.

Управленческих.

Лика медленно повернула голову к кабинету Вениамина.

Нет. Это уже не было случайностью.

Она быстро открыла вложение. Там был скриншот анонимного письма, отправленного клиенту. В нем говорилось, что в компании Сарова хаос, руководитель нестабилен, сотрудники работают без системы, а ключевой проект может сорваться из-за личных проблем владельца.

И самое неприятное — к письму были приложены фотографии сегодняшнего утра: Вениамин входит в переговорку с опозданием, Лика с золотым бульдогом, сотрудники в смятении.

Кто-то изнутри.

Кто-то снял это в офисе.

Лика почувствовала, как её веселая энергия сменяется холодной, почти спортивной концентрацией. Та самая стадия, когда перед тяжелым подходом ты уже не разговариваешь. Только дышишь и считаешь.

Она встала и вошла в кабинет Вениамина без стука.

Он как раз закончил разговор с юристом.

— Лика?

— У нас проблема.

— Еще одна? У них сегодня акция «три катастрофы по цене одной»?

— Клиент заморозил «Золотую Лихорадку».

Вениамин резко поднялся.

— Что?

Она положила перед ним планшет.

Он прочитал письмо. На его лице не осталось ни усталости, ни растерянности. Только ярость. Чистая, тяжелая, почти пугающая.

— Кто это сделал?

— Пока не знаю.

— Кларисса.

— Возможно. Но фотографии сделаны из офиса.

Вениамин поднял на нее глаза.

— Кто-то из наших?

— Или кто-то получил доступ. Но угол съемки — от зоны кухни или рабочего места Артема.

— Артем?

— Не делайте выводы. Он не единственный, кто сидел в той зоне.

Вениамин прошелся по кабинету.

— Если проект сорвется, мы потеряем треть квартальной выручки.

— Я знаю.

— Если клиент поверит в нестабильность управления...

— Поэтому через десять минут вы проведете экстренный видеозвонок, — сказала Лика. — Спокойный, четкий, без эмоций. Я подготовлю тезисы. Мы покажем обновленный тайминг, текущий статус задач, распределение ответственности и план контроля рисков.

— А письмо?

— Письмо назовем попыткой внешнего давления и внутренней дезинформации. Без обвинений, пока нет фактов.

— Лика, меня только что попытались ударить по сыну и бизнесу одновременно.

— Именно поэтому вы не будете размахивать кулаками в темной комнате. Вы будете точным.

Он остановился.

— Точным?

— Да. Не громким. Не страшным. Не импульсивным. Точным.

Он смотрел на нее долго. Потом кивнул.

— Что нужно от меня?

Лика выдохнула.

Вот. Вот это уже было победой. Маленькой, но важной. Хаос не исчез. Просто Вениамин впервые не стал с ним обниматься.

— Пять минут тишины. Потом я принесу тезисы. И еще: никому в офисе пока ни слова. Особенно при Паше.

— Хорошо.

Лика вышла.

И увидела Пашу.

Он стоял возле двери переговорки с отверткой в руке и смотрел на нее серьезно-серьезно.

— Проект под угрозой? — спросил он.

Лика присела перед ним, чтобы быть на одном уровне.

— Взрослые решают рабочий вопрос.

— Это уклончивый ответ.

— Да.

— Значит, угроза есть.

Лика на секунду прикрыла глаза. Маленький профессор был слишком умен для удобного вранья.

— Есть сложность. Но мы уже составляем план.

Паша кивнул.

— Папа лучше действует, когда у него есть