Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

обгорелую дубину и тоже принялся рыскать глазами, словно кошелек у кого-то только что срезал. Спрятавшись за Данте, я на всякий случай прошлась рукой по поясу, убедившись, что мой все еще на месте.

— Ерунда! Я бы не позволил его жечь, лэрд! Не для того я за него заплатил, чтобы шкуру попортить. — Покупатель фальшиво рассмеялся.

— Неправда! Там был огонь! Фиолетовый! — уличила их во лжи Белка. — Этот тыкал факелом в волка, и они вместе загнали его в эту малюсенькую клетку! А он не хотел! Ему больно!

Беляна с жалостью посмотрела на волка, и мне показалось, что вид у того и правда какой-то грустный. Слишком грустный для дикого зверя.

— Послушай, девочка, у меня есть разрешение на торговлю и на артефакт. Все законно! А вы вмешиваетесь в сделку. Если покупатель откажется от товара по вашей вине… — принялся вальяжно толковать продавец. 

— Вы нам угрожаете? — перебил его Данте, нехорошо сузив глаза.

— Что вы, лэрд! Всего лишь уведомляю, что не нарушал закон. — Пошел на попятный продавец, разводя руками.

— Они собираются сделать с волком что-то плохое! Пожалуйста, лэрд, помогите! — взмолилась Беляна.

Продавец разозлился еще сильнее. Его крупные пальцы стиснули рукоять плети так, что скрипнула кожа. На всякий случай я схватила Беляну за руку, притянув ближе к себе.

— Он собирается его убить, я уверена! Лэрд, не позволяйте ему такое, — не унималась служанка.

— Что это за клетка? — вдруг поинтересовался Данте.

Тут уже у покупателя глаза забегали.

— Просто клетка, лэрд. Купил, где-то здесь. Уже и не помню где, — зачастил он.

— А не тесновата ли она будет?

— Тесновата, лэрд, — не стал тот отрицать. — Хе-хе. Я ведь не думал такого здоровенного волчару брать. Думал, волчонка прикуплю, или кого поменьше… Для волчонка-то как раз впору...

— Не смей мне лгать! Эта клетка зачарована, и у нее посеребренные прутья. Что-то мне подсказывает, что на владение ею требуется особое разрешение. Есть у тебя такое? — вкрадчиво поинтересовался Данте.

А я вдруг поняла, что волк в клетке давно перестал рычать и скалиться. Он спокойно слушал наш разговор, внимательно разглядывая каждого из собеседников, и иногда принюхивался.

— Лэрд, я тут ни при чем. Я клетками не торгую, и волк этот тоже не мой, — заявил вдруг продавец.

Покупатель возмущенно уставился на него.

— А чей же это тогда волк? — поинтересовался Данте.

— Да так… Знакомый попросил сторговать. Сказал, что из-за одной вшивой псины стоять тут целый день не намерен.

Волк глухо рыкнул. Крупный, с гладкой шкурой и лоснящимися боками, он меньше всего напоминал вшивую псину.

— ...Сунул мне пять рейнов и пообещал еще столько же, если продам волка этим днем. Повезло, что покупатель так скоро нашелся, — зыркнув на него, продолжил продавец. — Мне ведь его даже кормить нечем. Так и знал, что один геморрой с этим волком, и никакого прибытка! Еще и кошаков моих перепугал насмерть! Как бы не передохли теперь… Что же делать?

Он досадливо оглянулся и посмотрел на клетки, где в тени жались друг к другу какие-то зверьки, отдаленно похожие на кошек.

— Верни ему деньги, — подсказал Данте.

— Как это вернуть? — возмутились в один голос и продавец, и покупатель, тем самым выдав, что действуют заодно.

Оба прекрасно знали, что продают, и что покупают, а нам тут зубы заговаривали, не иначе. У меня вдруг появилось предчувствие, что мы ввязались во что-то дурное, что выйдет нам боком. Прикрыв нос рукавом, вроде как от запаха, я тихонько сказала, полагаясь на острый слух дракона:

— Это дело смердит еще хуже, чем эти клетки!

— Согласен, — заметил Данте и обратился к торгашам: — Не знаю, что вы замышляете, но мне это не нравится. Сдается, это что-то запрещенное законом в княжестве Морейн. А раз так, я конфискую этого волка.

— Да кто ты такой… — возмутился покупатель, спрыгнув с телеги. — Мне плевать, что ты лэрд! Я сейчас отделаю тебя так, что…

Но продавец вдруг встал между нами и, схватив его за плечи, встряхнул как следует и заявил:

— Прекрати! Это же сам генерал ар Шахгар! Черный дракон! Понял?

Оба мужика уставились на Данте со смесью благоговения и ужаса, а у меня во рту появилась противная горечь. С неудовольствием я покосилась на Беляну. Вот же еще любительница живой природы выискалась! Подставила нас по полной программе своей простотой!

Нет, мне тоже было жалко волка, но куда жальче нас. И особенно себя и Сашку, как бы эгоистично это ни выглядело. Наверняка и суток не пройдет, как неизвестный преследователь нас выследит. А для меня судьба моего сына куда важнее, чем какой-то там незнакомый дикий зверь. Так и знала, что не стоило расслабляться! Обошлась бы и без прогулок еще несколько дней, не умерла бы, поди!

Нужно было срочно что-то сделать! В идеале: стереть память у этих двоих. Ну или просто скормить их этому самому волку, и дело с концом! Судя по виду, тот не отказался бы отхватить по приличному куску от каждого из них. Я и сама была готова отхватить, если бы это как-то помогло…

Негодование и злость на саму себя сконцентрировались ядовитой смесью у солнечного сплетения. Вдруг все звуки слились в один общий гул и отдалились. Окружающий мир смазался, все краски смешались в грязное пятно, и только взгляд желтых волчьих глаз, остался по-прежнему четким.

«Освободи меня!» — просили эти глаза.

«Да вали ты на все четыре стороны!» — ответила я мысленно, пожелав, чтобы прутья клетки не выдержали и растворились.

Растворились! Рассыпались прахом! Просто исчезли! Что угодно!

От клетки полетели серебряные блестки. Выглядело все так, словно во все стороны разошелся мерцающий пар. Точно в замедленной съемке я наблюдала, как продавец и покупатель отшатнулись назад, прикрывая глаза рукавами. А затем обзор заслонил плащ, которым генерал меня укрыл. По ногам прокатилась волна холода, заорали на разные голоса животные в клетках. Рядом словно на раскаленную сковородку плеснули водой — зашипели «кошаки» продавца. Завыли так, что мороз пошел по коже!

Данте убрал плащ, и я на миг даже расстроилась, увидев, что прутья клетки с волком вопреки моему желанию не растворились, но блеск растеряли. Продавец и покупатель тоже таращились в ужасе на клетку. Затем с негодованием переглянулись и, грязно выругавшись, второй вдруг что есть силы врезал первому