Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

Тот, не оставшись в долгу, показал ей в спину неприличный жест. Я закатила глаза и решила твердо поговорить с мелким негодником. Не хватало мне только конфликтов в нашем тесном коллективе.

— Они так все время? — поинтересовался генерал у Энары.

— Как вы ушли, так их мир и не берет. То и дело друг к другу цепляются!

Я укоризненно посмотрела на хомяка.

— А я что? Карга первая начала! — принялся оправдываться тот.

— Хома, называть пожилую женщину каргой недостойно. Я запрещаю тебе так говорить об Анисье!

Хомка не ответил, только насупился. Нужно было срочно что-то делать. Подхватив его на ладошку, я скрылась в уборной.

— Топить будешь? — всполошился хомяк.

— А сам как думаешь? — хищно прищурилась я.

Кажется, хомячка проняло. Вид у него вдруг сделался жалкий. Глазки потупил, ушки печально прижал к голове, но произнес решительно:

— Топи! Умолять и унижаться все равно не стану!

— Хома, ну как ты только такое мог подумать? — Я погладила хомячка между ушками. — Мы подарки вам купили, а стоило через порог переступить, как вы ссору затеяли. Все настроение тут же пропало…

— Подарки? — заинтересовался хомячок, и его ушки встали торчком.

— Угу, подарки, — подтвердила я.

— И мне? — спросил он осторожно, чуть помедлив.

— И тебе, конечно же. Вот только тем, кто ведет себя дурно, подарков не дарят. Придется вернуть их назад. И подарки Анисьи — тоже, — добавила я, чтобы он не обижался.

— И подарки кар… твоей няни тоже?! — недоверчиво переспросил хомячок.

— Конечно! Вы же оба ведете себя грубо. Хамите друг другу, нас расстраиваете. Придется вернуть. Что поделать… — Я нарочито грустно уставилась в угол.

Что хомяк, что Анисья, вели себя как дети, так что моя уловка м подарками неожиданно сработала.

— Ладно, постараюсь больше ее не задирать. Ну… Если она обзываться не будет.

— Няня просто боится грызунов, вот ты ей и не нравишься. Но я поговорю с ней и попрошу относиться к тебе уважительнее. А теперь пообещай, что перестанешь выражаться как уголовник.

— Не могу пообещать. Другому не научен… — Хомячок развел лапками.

— Не переживай. Мы тебе поможем, поправим-подскажем, а там и сам привыкнешь. Ты смышленый.

— Ну хорошо, тогда обещаю, что буду стараться. — Хомка посмотрел на меня глазками-бусинками и вдруг попросил: — Эления, а можно мне остаться с тобой и потом, когда приедем в Запределье? У меня ведь там никого нет… Боюсь, что снова в беду попаду.

— Конечно! Оставайся со мной сколько хочешь, Хомочка. Ты ведь самый первый мой друг.

Я осторожно обняла хомячка, насколько это было возможно.

Когда мы вышли из уборной, Анисья уже успокоила Сашку и даже вынесла его в гостиную. Он настороженно поглядывал на Беляну в новом облике и улыбался, глядя на Данте. Похоже, усатый добродушного вида толстячок, ему нравился.

 Впервые увидев улыбку сына, испытала непередаваемые ощущения. Мне захотелось скорее взять Сашку на ручки, но едва я попыталась это сделать, как он снова начал плакать. Что за несправедливость?

Анисья принялась успокаивать Сашку и даже вышла из гостиной, но он плакал все сильнее.

— Похоже, проголодался ваш сынок, лейра. А молочко-то закончилось… — Донесся ее растерянный голос из спальни.

— Данте, что же делать? Я ему такая не нравлюсь… — проговорила я растерянно.

— Сейчас попробую снять иллюзию.

Не знаю, что именно Данте сделал, но у него получилось, и теперь все мы выглядели как обычно.

— Хвала Эсклеру! — выдохнула наемница. — Вот вроде бы и знаю, что это вы, а все равно как-то не по себе, — призналась она.

— Ага, будто на измене, — поддержал ее хомяк и покосился на меня, словно вспомнив, что обещал не использовать свои словечки.

Но я, не обращая ни на кого внимания, уже бросилась в спальню, где заходился плачем мой голодный ребенок.

Как только Сашка очутился у меня на руках, то тут же успокоился. Еще минут через десять, он мирно ужинал материнским молочком, а я тихонько беседовала с Анисьей. Сначала мы обсудили их отношения с хомяком.

— Деточка, да это же просто крыса, чего я должна с ним церемониться?

— Нянюшка, Хомка не крыса, а хомяк. И, заметь, не обычный хомяк, а единственный в своем роде говорящий хомяк. К тому же он мой друг. Он первый, кто рискнул мне помочь, когда я решила сбежать из дома. Он мне дорог, так что, пожалуйста, не обижай его. Не надо ссор на пустом месте, меня это расстраивает.

— А пусть ведет себя пристойно! А то карга-карга!

Нянюшка недовольно надула губы.

— Я поговорила с ним, и он пообещал, что будет вести себя вежливей. Но и ты не задирай его лишний раз. Не провоцируй.

Анисья недовольно пыхтела, шлепала губами, но все же нехотя кивнула.

— Вот и славно, вот и хорошо, нянюшка! Нас так мало, и мы должны поддерживать друг друга, а не ссориться.

— Это я понимаю. Но ладно бы хоть зверь приличный был, а то крыса какая-то… Ладно-ладно. Хомяк, так и быть.

Закончив профилактическую беседу, я полюбопытствовала:

— Няня, а ты же назвала Мышь Энарочкой?

— Такое ей родители дали имя при рождении — Энара. А то Мышь-Мышь! Тьфу!

— А генерал сказал, что Энара сама не позволяет звать себя по-имени, — осторожно заметила я.

— А мы с ней об этом поговорили, и она мне назвалась. Ну срамота же живую женщину какой-то мышью кликать. Что она, хомяк твой, что ли?

— Да уж…

Я и сама посмеивалась над тем, что у нас странная компания подобралась: хомяк, мышь, белка и… дракон. Даже размышляла, может, и мне стоит какое-то прозвище выдумать. Выхухоль, например? Улыбнувшись собственным мыслям, задала еще один вопрос:

— Няня, а почему Энара так не любит свое имя?

— Она подробностей мне не рассказала, но горе у нее случилось по молодости. Дочку она родила, а ее то ли отняли, то ли сама отдала добровольно. Я не поняла толком, да и она не вдавалась в подробности, но винит себя за это и потому отказалась от имени. Вроде как его недостойна.

— Не пойму, как одно с другим связано? — Нахмурилась я.

Зато теперь мне стало ясно, почему наемница пожалела мать с ребенком, несмотря