Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Я кручу головой, сцепляю руки на затылке и закрываю ноющие глаза. Перед взором сразу встает Рейв, какой я видел ее в отражении зеркала. Когда она сказала, что Эллюин все еще любит меня…

Глаза распахиваются.

Рыча, я поднимаюсь, переполненный новой решимостью продолжать.

Двигаться.

Быть чертовски занятым.

Визг колес заставляет меня повернуться влево: крупный фейри толкает тележку с факелами. Он кивает и сваливает груз на тропу с грохотом, который разносится по высоким стенам туннеля. Куча достаточно большая, чтобы я мог осветить следующие несколько жилищ.

— Спасибо, — говорю я, и он прижимает кулак к груди.

Я только собираюсь нагнуться, чтобы поднять два факела, как он прочищает горло и отходит в сторону, открывая…

— Дерьмо, — цежу я, качая головой при виде Сихарны — живот выпирает под свободной туникой, на руке висит нагруженная корзина. Сихарна, более тысячи ступеней под землей, в бункере, куда ей запрещено соваться до самых родов!

Я открываю рот, чтобы высказаться…

— Только попробуй, — отрезает она, глядя глазами, похожими на твердые мшистые камни. Несмотря на разницу в цвете, они слишком напоминают Вейю, когда та берет меня в свой безапелляционный оборот. — Попробуй сама походить, когда череп ребенка заклинило в тазу так, что едва можешь выдавить смешок, не обмочившись.

Создатели.

— Чем скорее я убежу его явиться в мир, тем лучше. — Она ковыляет вперед, откидывая за плечо косу с перьями, и проходит мимо фейри, который уже пятится с пустой тачкой. — Ходьба помогает.

Хоть мне и хочется поспорить, я дорожу своей жизнью.

Она сует корзину мне в грудь.

Я заглядываю внутрь: несколько небольших буханок хлеба с семенами и что-то, завернутое в провощенную ткань. Вероятно, мясо и сыр, судя по аромату, от которого воротит, — одна мысль о еде заставляет бороться с тошнотой.

— Хоть я и ценю этот жест…

— Каан Вейгор, не смей отказывать мне в моем состоянии, — рычит она — такое отчитывание я слышал только до того, как мы потеряли Мах. — Я прошагала тысячу ступеней, чтобы накормить твою жалкую задницу. Сама заворачивала мясо и сыр. Это самое близкое к домашней еде, что я могу приготовить. Мог бы хоть булку со мной разделить.

— Создатели, Сихарна. Ты победила. — Я ставлю корзину на тропу, оглядывая свои запыленные тунику и штаны. Впрочем, руки и плечи не лучше: покрыты потом и грязью так, что едва вижу собственные шрамы. — Только… дай немного прийти в себя.

Я прошу Булдера высечь у реки скамью со спинкой; голос мой звучит как изнуренный хрип, отчего Сихарна складывает руки на груди, глядя на меня так, будто собирается оттащить за ухо на поверхность.

— Присядь, прежде чем отправишь меня в могилу раньше времени, — рокочу я, получая в ответ неразборчивое бурчание — она направляется вниз по лестнице, к берегу реки, где я сам недавно пил.

Вдали от теплого света факелов атмосфера холодная и жуткая, от нее по спине бегут мурашки. Вода несется мимо, словно жидкие чернила, пока я опускаюсь на корточки, чтобы сполоснуть руки в ледяном потоке, наблюдая за жителями на ближайшем мосту. Плещу водой в лицо, страдая от далекого скрежета и стона Булдера, смещающего породы вокруг нас; его подталкивают другие бусины стихий, работающие в других частях бункера, хотя он и выражает недовольство их небрежным диалектом.

Пью из сложенных ладоней, холодная вода успокаивает горло, пока я подавляю его песню — тон напоминает времена, когда я был маленьким и напуганным, запертым в темной норе, из которой, как ожидалось, я должен был вырваться. Или умереть при попытке.

Тогда я не понимал, почему он казался таким отчужденным. Мало я знал, что поначалу он таков со всеми.

Булдер чтит преданность. Те, кто не тратит время и усилия, чтобы правильно сформировать его слова, получают в ответ такое же отношение. Будто он взвешивает характер с каждым грубо отесанным словом.

Плещу еще воды на лицо, смывая грязь, и думаю о фазе, когда впервые посетил эту деревню. Когда узнал секреты, вложенные в родословную Мах, и нашел ритм сердца Булдера.

Понял, что формирование — это искусство.

В ту же фазу я вскрыл каменную душу Булдера и обнаружил там ворох слов, слишком мощных, чтобы их созерцать. Словно схватил древний сундук, полный лирических сокровищ, что давили на меня с тех пор.

Никто не должен обладать такой силой.

Встряхнув руками, прочищаю горло и поднимаюсь по лестнице туда, где на скамье сидит Сихарна. Подняв брови, она опустошает корзину, разворачивая свертки с мясом и сыром.

Я только устраиваюсь рядом, как она достает большой сверток в сарже и протягивает мне.

— Что это?

— Что бы ты ни заказывал у Луика. — Она хмурится, глядя на живот, и разминает основание ладонью, отчего кожа вокруг глаз собирается в складки напряжения. — Кори приглядывала за ним, ждала твоего возвращения на поверхность, чтобы отдать. Подумала, это послужит напоминанием, что поверхность еще существует.

Меня пронзает жалость.

— Извини. — Я откладываю сверток. — Время здесь летит незаметно.

— Ты пашешь уже деи, Каан. — Ее взгляд клеймит меня. — Тебе нужен отдых. У нас полно циклов, чтобы закончить это. Простая задача, раз уж нам так повезло с твоей помощью.

Не говорю ей, что пытался отдыхать. Крал моменты между формированием комнат, туннелей и инфраструктуры, чтобы просто лечь на землю и закрыть глаза. Но видел только Рейв, смотрящую на меня из отражения, говорящую, что Эллюин все еще любит меня.

Это выбивает почву из-под ног.

Добавить к этому, что она сейчас укрощает Мунплюм, — я не могу позволить себе больше пары минут покоя. Уж точно не ради подъема на поверхность, чтобы поспать на подстилке, которая сделает только хуже, ведь она пропитана запахом Рейв. Тот самый аромат, что держался на подушке еще долго после того, как Эллюин вывалила на нее мой мальмер и унеслась обратно в Аритию с моим кровоточащим сердцем, зажатым в кулаке. Только для того, чтобы связаться с моим братом.

Забеременеть.

Умереть при родах.

И все это время она

все еще

любила

меня.

Зная, что не вытрясу ответы из этого конкретного камня, не рискнув превратить его в крошку — или, может, закалить давлением, — я отталкиваю мысли, хватаю буханку и разрываю пополам.

— Бункер будет полностью функционален через два дея, со всем, что нужно вашим людям, пока поверхность не успокоится. — Я машу куском мяса. — Хотя вам понадобится больше такого для тех, кто не переваривает здешнюю жирную речную рыбу. Знаю, у