Мой светлый луч - Лора Павлов

Дикая Кошка: А ты чем занят? Дай угадаю, на свидании, и тебе скучно, потому что девушка еще ни разу тебя не ударила?

Она почти в каждом сообщении вспоминала про свидания. Может, хотела подтолкнуть меня к этому, а может, сама уже ходила на встречи и переживала, что я все еще один. Я старался не накручивать себя.

Я: Сейчас десять утра, так что я в офисе. Но на свидания еще не ходил, и меня никто не бил с тех пор, как ты свалила меня в аэропорту.

Дикая Кошка: Ты в порядке? Что-то случилось?

Я: Есть ощущение, что Джозеф пытается меня подставить. Хочет забрать Джордана Уотерса. Думаю, просто пытается удержать меня здесь подольше.

Дикая Кошка: Если бы я была рядом, с радостью напала бы на твоего босса.

Я: Таран в аэропорту? Бильярдный шар в пах?

Дикая Кошка: Ты меня хорошо знаешь. Наверное, я бы сначала врезала ему коленом, потом ударила по горлу, а потом велела перестать тебя сдерживать.

Я: Я скучаю по тебе, Дикая Кошка.

Дикая Кошка: Я тоже скучаю.

Дикая Кошка: Но я еще не закончила.

Я: Давай, выкладывай.

Дикая Кошка: Он пытается тебя удержать, потому что видит твой потенциал. И я его вижу. Это значит, что ты можешь диктовать ему условия. Он боится тебя потерять, так что требуй, чего хочешь. Забери себе угловой кабинет и попроси повышения, если пока не готов уйти.

Я: Неплохая идея. Возьму выходные, все обдумаю. А теперь возвращайся к своему полезному ужину. Спасибо, что выслушала.

Я хотел позвонить ей, но мы же договорились держать дистанцию.

Вот и ограничивались случайными сообщениями, понимая, что никуда это не приведет.

Дикая Кошка: Всегда пожалуйста.

И в этот момент я начал скучать по ней еще сильнее.

32

Лулу

Весной Париж был именно таким, каким я его себе и представляла.

Люди, одетые с иголочки, с сигаретами в руках, наслаждались вечерним вином.

Я приходила в одно и то же кафе каждый вечер после работы, сидела одна с бокалом вина и все думала, что стоило бы радоваться новой жизни больше.

Я скользнула взглядом по парочке за соседним столиком. Они сидели, прижавшись друг к другу на одной стороне стола, что казалось странным для нас, чужаков, но Париж не зря называют самым романтичным городом мира.

Мужчина восхищенно рассматривал ее браслет, играя пальцами с ее запястьем.

У меня глаза на лоб полезли, когда я поняла, что она носит браслет MSL.

Всегда приятно видеть свои дизайны в реальной жизни.

Но, наблюдая за ними, я снова почувствовала, как мне одиноко. Дело было не в том, что у меня не было возможностей общаться с людьми. Я работала в офисе с несколькими сотрудниками французского подразделения Laredo. Мама позаботилась о том, чтобы у меня был красивый рабочий кабинет, и среди коллег было много людей моего возраста, так что завести друзей здесь было бы несложно.

С тех пор как я приехала в Париж, меня уже приглашали на свидание трое мужчин.

Первым был Пьер, байер из Laredo. Он был немного старше меня и, по общим меркам, весьма симпатичный, но, увы, эти самые общие мерки для меня больше не работали.

Его мужественный подбородок, глаза цвета океана и французский акцент казались мне ничем по сравнению с моим бывшим ненастоящим парнем.

Похоже, теперь мне нравились провинциальные альфа-ковбои.

Потом был Жак — парень из моего дома, живший этажом ниже. Он любил забирать почту после утренней тренировки. Я ни разу не видела его ни в чем, кроме серых спортивных штанов, небрежно спущенных на бедра, а его рельефная грудь блестела от пота. Длинные волнистые волосы, небрежно сексуальные, и уверенность мужчины, который оставляет после себя разбитые женские сердца.

И снова — ничего. И это не из-за отсутствия стараний с его стороны. Я живу здесь уже больше месяца, и за это время он пригласил меня на свидание как минимум дюжину раз.

Я каждый раз находила изящный способ отказать ему и не чувствовала при этом вообще ничего.

Последним был Шарль — владелец мясной лавки на углу. Ему было семьдесят два года, всю жизнь он был холостяком и пах салями и сыром, но уверял, что ради меня готов изменить свою жизнь. Я сказала ему, что сосредоточена на карьере и, увы, всё ещё переживаю из-за одного человека, который остался дома.

В Роузвуд-Ривер.

Он кивнул с пониманием и протянул мне заказанный мною крок-месье.

Зазвонил телефон, и я с радостью увидела имя Хенли на экране.

Из-за разницы во времени нам теперь удавалось поговорить всего раз в день, а не много раз, как раньше.

— Бонжур, Лулубель, — пропела она в трубку, а я с раздражением застонала.

— Если бы мне давали монетку за каждый звонок из Штатов с этим «бонжур», я была бы очень богатой женщиной, — проворчала я.

— Ты и так богатая женщина. Так что была бы богатой женщиной с дополнительной четвертакой, — рассмеялась она.

— Джаред поставил себе какое-то французское приложение и теперь считает, что свободно говорит по-французски. Разговоры с ним по телефону длятся вдвое дольше, потому что я вообще не понимаю, что он мне говорит.

— Смотрю, ты по-прежнему лучишься радостью.

— Просто я вся в работе, — вздохнула я. Последние несколько недель я была в ужасном настроении. — То есть, мне нравится жить здесь. Это же мечта, правда? Просто настроение у меня ужасное с тех пор, как я сюда приехала.

Она усмехнулась:

— Я была там всего пару дней назад и должна сказать — твоя мрачность как будто идеально вписывается в Париж. Если тебе дать сигарету, ты выглядела бы как местная.

— Я скучаю по тебе, — сказала я, взяв бокал вина и оглядывая прохожих. — Мне так понравилось, когда ты была здесь.

— Мне тоже. Ну так что там с полуголым соседом из почтового ящика? Он снова тебя звал?

— Да. Сегодня утром. Мне кажется, чем чаще я ему отказываю, тем больше ему хочется меня пригласить. Но он пахнет пачули и лимоном, а это отвратительное сочетание.

— Ну, у тебя еще есть мясник, а он, ты говорила, пахнет салями и сыром.

Я впервые с тех пор, как она уехала, рассмеялась. Работа выжимала из меня все силы, я задерживалась допоздна. Даже на выходной не хотелось, потому что тогда я бы слишком много думала.

О том, чего мне не хватает.

— Как там все? Выиграли в пиклбол на этой неделе? — спросила я,