Я не для тебя - Рина Каримова

— Вы что, — запинаюсь. — Хотите сказать, он тоже захочет меня убить?

Тишина кажется убийственной, а после ректор наконец произносит:

— Я уже сказал, что хотел, — ровно, без эмоций. — Ты должна его бросить.

83

Ощущение такое будто проваливаюсь в темноту. В бездну, из которой невозможно выбраться. Это словно бесконечное падение.

— Вы думаете, это будет так легко? — вырывается у меня наконец с горечью. — Марат не особенно слушал меня раньше. Что изменится теперь?

— Я обо всем позабочусь, — спокойно произносит ректор.

Ну раз так, то может он пускай с Маратом и общается? Вместо меня.

Конечно, я ничего не говорю вслух. Внутри пустота и холод. Зависаю в полной растерянности.

Мне хочется послать все эти планы ректора куда подальше.

Но разве есть выбор?

Конечно, я могу отказаться. Могу рассказать все Ахмедову, однако… те странные слова не дают покоя.

— Почему вы считаете, что Марат будет против меня? — спрашиваю. — Если узнает, кто я.

— Не считаю, — ровно замечает ректор. — Знаю. Не советую тебе говорить ему правду сейчас. Это слишком опасно.

— Что вы…

— Это может стоить тебе жизни, Ася, — обрывает Осман.

Они же могут лгать мне. Оба. Как можно быть хоть в чем-то уверенной наверняка, если вся моя жизнь ложь?

— Мне нужно поговорить с Валидом Ахмедовым, — произношу, чувствуя, как все сильнее стрекочет мое сердце. — Тогда я сделаю, что вы хотите. Но не раньше.

Осман хмурится. Ректор мрачнеет и вдруг жестко выдает:

— Ты сделаешь то, что я тебе сказал. Ты прямо сейчас пойдешь к Ахмедову и скажешь, что выходишь замуж.

— Но вы не можете так…

— Я могу все, — обрубает хлестко.

Он никогда не обращался ко мне таким тоном. Сейчас его фразы звучат даже хуже, чем когда речь шла о том, как избавиться от мертвого студента.

Ледяной, абсолютно безэмоциональный тон.

— Я не позволю тебе умереть, — чеканит ректор. — Ты меня поняла?

А у меня возникает чувство, будто он уже убивает этим разговором.

Ладно. Если подумать, то беседа с дядей, который мне никакой не дядя, вряд ли бы что-то всерьез поменяла.

А может Валид и вовсе мертв? Откуда мне знать? Может, они его убили?

— Ты меня поняла? — выразительно повторяет ректор.

— Поняла, — глухо.

— Что ты должна сделать?

— Сказать Марату, — сглатываю. — Про свадьбу.

— Хорошо. Можешь идти, Ася, — какая-то эмоция все же сквозит в его голосе, но я не в том состоянии, чтобы об этом задуматься.

Выхожу из кабинета на негнущихся ногах. Не помню, как оказываюсь в своем блоке. Просто иду, толком не разбирая дорогу.

Кулон жжет кожу.

Отстраненно размышляю о том, что на самом деле могу просто закрыться в своей комнате. Не должна я ничего говорить Ахмедову. Не могу. Не хочу.

Как я ему это скажу? Про свадьбу. Про все.

А правду говорить страшно. Потому что как бы не развивалось все между мной и Маратом, а натура у него дикая, бешеная. И кто знает? Вдруг он и правда ненавидит мою семью? Вражда кланов. Да что угодно там могло быть. Теперь и не разобрать.

Все. Хватит с меня. Идти, искать Ахмедова специально точно не стану.

Вообще, не знаю, как реагировать на разговор в кабинете ректора.

Впечатление, что я как в бреду. В тумане.

И тут вдруг сильные руки обвиваются вокруг талии, разворачивают меня словно вырывая из морока. Если прежде вокруг было только слепое пятно, теперь четко проступают контуры.

Марат. Его взгляд обжигает. И когда наши глаза встречаются, внутри меня все сводит от тягучей болезненной вспышки.

— Ты чего? — хрипло спрашивает Ахмедов, пристально смотрит на меня. — Ася, ты в порядке?

Вид у него встревоженный. Брови сходятся над переносицей.

— Ася? — зовёт.

Наверное, это хорошо.

Мне не придется искать его, потому что вот он. Сам меня нашел. Как и всегда прежде.

Лучше сделать это сразу. Отрезать одним махом. Одной фразой. Тогда… может быть эта разгорающаяся внутри меня боль наконец пройдёт. Или хоть немного отпустит.

— Я выхожу замуж, — говорю и собственный голос теперь звучит как чужой.

84

Марат смотрит на меня. Молчит. Повисшая между нами тишина действует на нервы. Но сил разорвать ее первой нет. Как нет и сил шевельнуться, сбросить руки Марата со своего тела.

Кожу покалывает от напряжения. В горле забивается ледяной стальной ком, который не получается проглотить. Дышать тяжело. Ощущение будто сердце холодеет, больше не бьется. Кровь мерными толчками бьет по вискам.

Впечатление словно мир разлетается вдребезги. Единственное, что удерживает меня на поверхности — горячие пальцы, сжимающие за талию. Жестче. Крепче. Именно они не позволяют соскользнуть в пропасть окончательно.

Парадокс.

Мне хорошо с ним. Вот так, рядом, практически вплотную. Непривычно спокойно.

Казалось бы, «спокойствие» не самое подходящее состояние в присутствии Ахмедова. Он будто ураган. Хаос. Бесконечный шторм.

Но именно в его руках возникает чувство защищенности.

Осознаю это слишком поздно.

Столько отгораживалась от него, раз за разом сбегала, хотела держаться подальше. Даже сегодня.

А теперь…

Затылок наливается расплавленным железом. В голове болезненно пульсируют фразы ректора.

— Что ты сказала? — хрипло спрашивает Марат, нахмурившись, а после добавляет: — Повтори.

— Замуж, — прочищаю горло. — Я выхожу замуж.

Он оскаливается. В потемневших глазах мелькает нечто недоброе, угрожающее. Нечто такое, от чего по моей спине бегут мурашки.

— Я тебе еще предложение не делал, — говорит Марат. — Так что… ты это завязывай. Херовые у тебя шутки.

— Мне другой предложение сделал, — выдаю глухо.

— Чего? — кривится. — Кто, блядь?

Вид у него выразительный. Пугающий. Будто кто бы не рискнул мне замужество предложить, он уже покойник. По умолчанию.

— Пусти, — говорю. — Пожалуйста. Мне надо идти…

Он встряхивает меня. Грубо. Резко перемещая ладони на плечи.

— Кто? — рычит.

— Пусти, — задыхаясь.

— Что за херня? — рявкает.

— Убери, — мотаю головой. — Убери руки. И перестань меня так встряхивать. Больно. Ты… ты меня так сломаешь.

Хватка разжимается моментально.

А я рефлекторно растираю плечи. Шагаю назад. Невольно смотрю по сторонам и понимаю, что не узнаю обстановку вокруг.

Вероятно, сама не заметила, как свернула не туда.

Кажется, это вообще не центральный корпус.

Поднимаю взгляд на Марата. Он выглядит будто каменное изваяние. Мрачный. Застывший. Только желваки угрожающе играют. Настолько крепко сжаты его челюсти.

— Кто жених? — его голос звучит непривычно низко.

— Ректор.

Губы Ахмедова складываются в жутковатой ухмылке. Глаза опасно поблескивают. От него веет чем-то, что заставляет меня отойти.

Шаг назад. Осторожно, медленно. Еще шаг.

— Ты же говорила, между вами