Я не для тебя - Рина Каримова

— Так и есть, — рассеянно киваю.

Отхожу от него еще немного.

— Стой, — вдруг выдает он.

Отшатываюсь назад. Резко.

— Ты что, не знаешь? — отрывисто интересуется Ахмедов, прищуривается, продолжая буравить меня горящими глазами.

Отрицательно мотаю головой.

И просто не могу сопротивляться природному инстинкту. Чувству самосохранения.

Мое тело буквально бросается в сторону. Механически.

Умом понимаю — это ошибка. Но рефлексы контролировать не получается. Только не сейчас.

Марат хватает меня. Сгребает в объятьях, рывком разворачивая лицом к себе. Сдавливает до боли. А когда вскрикиваю, он будто не реагирует. Лишь ближе склоняется, нависая надо мной.

Его тяжелое дыхание жжет кожу.

Губы к губам.

— Нельзя убегать от диких животных, — заявляет он.

— Но ты… ты же не животное.

Звенящая тишина будто режет, оголяет нервы до предела.

— Ты можешь выйти замуж только за меня, — мрачно заявляет Ахмедов.

— Нет, отпусти…

— Тебя так тянет к ректору? Хочешь трахаться с ним? Он же тебе в отцы годится, — он оскаливается еще сильнее, чем прежде. — Или денег его хочешь? Ну так у меня будет гораздо больше. Все тебе дам.

— Прекрати, — морщусь. — Хватит этих мерзостей. Почему у тебя всегда все к одному сводится? Хотя нет. Не важно. Убери руки. Дай мне уйти.

— Никуда ты не уйдешь, — отрезает. — Не будет никакой свадьбы. Ясно тебе? Никогда, блять.

Ахмедов берется за ворот моей кофты. Дергает так, что молния разъезжается. Ткань расползается.

— Ты, — задыхаюсь. — Ты что творишь?

— То, что давно надо было, — бросает мрачно.

— Нет, нет, — выдаю нервно.

Отчаянно пробую вырваться. Царапаюсь. Извиваюсь. А он будто не замечает моего сопротивления. Толкает меня к стене. Прижимается плотнее.

Кричу.

Марат будто в мороке. Выглядит он сейчас хлеще, чем когда был после игры. Да таким как сейчас вообще прежде его не видела.

— Я тебя прямо здесь выебу, — заявляет он хрипло, будто зверь рычит. — Так выебу, что никакой ректор тебя в жены не возьмет. Моя будешь.

Пробую ударить его. Чтобы хоть как-то отрезвить, достучаться. Но ничего не получается, пока он вдруг сам не застывает.

Резко останавливается.

Смотрит на мою нервно вздымающуюся грудь.

Тоже перевожу взгляд вниз.

Кулон. Он поблескивает, выскользнув из-под темной ткани моей футболки. Марат видит свой подарок и замирает.

— Взять его, — раздается ледяной голос ректора.

Топот. Шум вокруг.

В следующую секунду Ахмедова силой отталкивают от меня. Несколько охранников с трудом удерживают его.

— Моему терпению пришел конец, — заявляет ректор, глядя на Марата. — Ты отчислен. За нападение на первокурсницу.

Тот мрачно усмехается. Сузив глаза, наблюдает за ректор так, будто убить готов.

— Боюсь, у нас есть договоренность… — слышится еще один голос.

Кажется, это один из помощников ректора вклиняется.

— Семья Ахмедовых спонсирует многие наши проекты, поэтому было бы несколько опрометчиво… — продолжает он.

— Марат, отчислен, — жестко обрывает ректор. — Без права на восстановление в академии. Всему есть предел. И свой предел Ахмедов давно перешел.

85

— Сучара, — оскаливается Марат, глядя на ректора. — Решил, что можешь вот так легко мое забрать?

В его глазах сейчас горит такая жгучая злоба, что мне невольно становится страшно. Взгляд будто вовсе не его. Чужой. Темный. И хоть прежде мне казалось, я видела Ахмедова в ярости не раз, теперь понимаю, что на самом деле по-настоящему в ярости я не видела его никогда.

— Я до тебя доберусь, — сквозь зубы выдает Марат и квадратные челюсти будто ходуном ходят от бурлящих в нем темных эмоций. — Нихера ты ее не получишь, уебок.

Кажется, если бы охранники не продолжали его сейчас удерживать за плечи, он бы уже набросился на ректора.

Тот вдруг шагает к нему.

И нельзя не отметить, как и от самого ректора веет раздражением. Будто его привычная маска дает трещину, оголяя реальные чувства.

Кулаки сжаты. Желваки резко проступают. Глаза горят угрозой.

Ректор медленно качает головой. Кривится. И оскал у него под стать Ахмедову, такой же звериный, дикий.

— Как ты меня заебал, — холодно бросает ректор.

И первые секунды кажется, будто я ослышалась. Такое слово от него выглядит чем-то инородным.

— Увижу тебя рядом с ней — уебу, — отрезает он и добавляет еще резче: — Надеюсь, ты понял.

Вздрагиваю. От ругательства. От жесткого тона.

Ну ничего себе. Ректор. И вдруг…

— Что застыли? — рявкает он, уже обращаясь к охране. — Уведите его!

Марата уволакивают в сторону выхода. Но Ахмедов больше ничего не говорит ректору, словно теряет к нему всякий интерес. Теперь его взгляд прикован ко мне.

Тяжело дышать. Прижимаю ладонь к груди. И отстраненно осознаю, что снова сжимаю его кулон.

— Займитесь документами, с бумажной волокитой нужно разобраться как можно быстрее, — слышится голос ректора. — А вы чего ждете? Проведите студентку в ее комнату.

Потом он поворачивается ко мне, и теперь словно бы выглядит спокойнее, возвращается к своему обычному состоянию.

— Извини за некрасивую сцену, — говорит ровно. — Ты не должна была это слышать.

Он поворачивается. Уходит.

Застегиваю кофту. Механически закрываю кулон под одеждой. Опять.

Поворачиваюсь и вижу, что ко мне подходят двое охранников.

Ну вот и все. По сути сбылась моя мечта. Сколько раз я хотела, чтобы Ахмедов оставил меня в покое. Теперь он больше не будет учиться в академии. Значит, мы не встретимся.

Наверное, я должна обрадоваться этому. Вздохнуть с облегчением.

Только теперь внутри пустота. И я все четче понимаю, что никому не доверяю. Ни ректору, ни Осману. Не даже самой себе. А единственный человек, на которого я, возможно, могла бы положиться и который меня несколько раз выручал из самых сложных ситуаций… он будет слишком далеко.

* * *

Несколько последующих дней проходят словно в тумане.

Все спокойно. Никаких угроз, никаких подстав. Никто меня не трогает. И наконец, я могу просто заняться учебой. Без всяких приключений.

Только легче не становится.

Атмосфера как-то неуловимо меняется. И может дело не в том, что Марата больше нет рядом. Может, дело во мне самой?

Что-то не то.

Я так и продолжаю носить его кулон. Вроде и понимаю, что правильнее снять его, отложить, но не могу заставить себя это сделать. А по ночам меня совсем накрывает. Иногда так сильно хочется плакать, что не выдерживаю и в туалете закрываюсь. Включаю воду, отпускаю себя хотя бы ненадолго.

Наверное, это все напряжение. Слишком много событий происходит за короткий срок. И я полностью теряюсь в пугающем калейдоскопе.

Знаю, что думаю не о том.

Мне бы на занятиях сосредоточиться, на лекциях. А я прокручиваю последнюю встречу с