Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

Вздрогнув, я отвернулась. Краем глаза я видела, что Дезмонд размахнулся снова. Следующий вопль Теи я слышала, спешно удаляясь из комнаты к себе.

Могла ли я ей помочь? Не знаю. Вместо того чтобы выбежать на задний двор и валяться у него в ногах, умоляя пощадить девушку, я легла в постель и прорыдала всю ночь. Больше Тею я не видела.

Следующие несколько месяцев я старательно вынашивала наследника Дезмонда. Теперь я не покидала своей комнаты. Ее заперли на ключ и открывали только в случае необходимости. Неподалеку дежурила служанка, чтобы по моему первому зову прийти мне на помощь. Дезмонд объяснил это соображениями безопасности. Например, я могла потерять сознание и упасть с лестницы или еще каким-то случайным образом причинить вред ребенку. Доктор Норрис стал у нас частым гостем. Наверное, он был единственным человеком, который испытывал ко мне сочувствие. Во время осмотра он всегда находил слова, чтобы подбодрить меня, рассказывал интересные истории из своей практики. У меня сложилось впечатление, что он искренне желал мне добра.

— Сейчас самое главное для вас выносить и родить ребенка, — повторял он. — Все сразу изменится к лучшему. Чтобы ни случилось, я на вашей стороне.

Я верила ему. Просто потому, что мне нужно было кому-то верить. Я даже стала соглашаться с ним мысленно. Если я рожу наследника Уэйну, он потеряет ко мне всякий интерес, и тогда я смогу вернуться домой.

Однако малыш не собирался облегчать мою участь. Наверное, он чувствовал, что я хочу, как можно скорее исторгнуть его из своего тела, и потому не питал ко мне нежных чувств. Казалось, что он мстит мне за мои мысли, медленно вытягивая из меня силы и жизнь. С каждым месяцем мой живот становился больше, а силы таяли. Раньше мне нравилось любоваться своим отражением в зеркале, теперь же оно меня пугало. Глаза стали напоминать темные провалы. Кожа приобрела землистый оттенок. Волосы поредели. Если так и дальше пойдет, то к концу срока я стану походить на скелет, обтянутый сморщенной кожей. Настойка, которую дал мне доктор Норрис, помогала слабо. Но пропустить прием и проверить, есть ли от нее толк, я так и не решилась.

Дезмонд практически избавил меня от своего присутствия. Изредка он выводил меня из спальни в пустую комнату для того, чтобы я позировала ему полуобнаженной. Он стремился запечатлеть беременность на разных сроках.

— Зачем ты рисуешь меня? — как-то набралась смелости и спросила его. — Я дурнею с каждым днем.

— На память о твоем материнстве. Беременная женщина всегда прекрасна. И даже ты не исключение.

— И скольких женщин ты рисовал?

Он пожал плечами.

— Беременными? Всех своих жен.

— Шесть женщин были беременны, но не смогли родить, — задумчиво произнесла я.

— Их организм был недостаточно сильным, чтобы выносить моего наследника.

— Так может дело не в них, а в тебе, Дезмонд? Сколько еще нужно смертей, чтобы это понять?

Эти слова взбесили его не на шутку. Он подскочил ко мне, еле сдерживаясь, чтобы не ударить меня.

А дальше... Дальше мне становилось все хуже и хуже, пока в один из дней я не поняла, что мне тяжело встать с кровати. Ребенок тоже затих, и только ближе к вечеру я осознала, что он не шевелится. Я пыталась вспомнить, шевелился ли он вчера, и не смогла. Мне стало страшно. Коричневатые пятна, появившиеся на предплечьях, давали почву для нерадостных мыслей.

Я крикнула служанке, чтобы послали за доктором Норрисом, но она не вошла в спальню, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, как обычно делала. Я не была уверена в том, что она вообще слышала мой крик. Потому встала с кровати и начала осторожно двигаться в сторону двери. Только бы не упасть. Это было моей последней мыслью, перед тем как на меня навалилась темнота.

Очнулась я на кровати. Судя по всему, мне стало еще хуже. Не было сил, чтобы пошевелиться, и даже открыть глаза я не смогла. Но я отчетливо слышала голоса. Стало ясно, что в комнате я не одна. Прислушавшись, я различила голос мужа:

— А если вытащить его? Он выживет?

Ему отвечал доктор Норрис.

— Слишком маленький срок, это во-первых. А во-вторых, он уже мертв. Ее тоже не спасти. У нее сепсис.

— Это настолько серьезно?

— Она обречена. Но я могу сделать так, что она уйдет легко и спокойно.

— Это лишнее. Не берите грех на душу.

— Ну, тогда вам следует позаботиться о ней, чтобы она провела последние дни в обстановке, наполненной любовью и заботой.

— Я очень ценю ваши советы, — в голосе Дезмонда сквозило неприкрытое недовольство тем, что доктор полез не в свое дело.

Мне хотелось крикнуть им:

— Не надо хоронить меня раньше времени. Сделайте хоть что-нибудь, хотя бы попытайтесь. Я не могу умереть, — но губы скрепила невидимая печать.

На следующий день я обнаружила, что дверь в мою спальню перестали запирать. Теперь я могла свободно передвигаться по дому. Главное, чтобы на это хватило сил. Я все еще не могла смириться с мыслью, что скоро мой жизненный путь оборвется, но стала задумываться о том, что я могла бы сделать полезного. Пусть я не выживу, но смогу остановить череду смертей других девушек. Уж в чем, а в том, что мой одержимый муж не остановится, я была уверена. Тогда мне и пришла на ум идея с дневником.

Кстати, наш с тобой муж еще тот затейник. Мне было интересно, где он пропадает целыми днями. Помнишь постройку с большой трубой? Как-то, бродя по дому предоставленная сама себе, я увидела в окно, как он вышел оттуда, неся женские ноги и руки. С эти добром я застала его, когда он входил в холл с улицы.

Я хотела уличить его в страшном — в убийстве молодой девушки. Он рассмеялся и разрешил мне потрогать принесенные части тела. Они оказались ненастоящими. Материал на ощупь напоминал фарфор, но отличался от него большей прочностью. На вид же они казались созданными природой из плоти и крови. Он сложил все в гостиной на полу и отправился за новыми деталями, и когда он разложил все, то стало ясно: он собирал меня.

Когда Дезмонд почти любовно соединил все детали, то торжествующе посмотрел на меня, разинувшую рот от удивления. Я сама никогда не отличила бы получившегося двойника от живого человека.

— Зачем это? — сорвалось с моих губ.

— Она будет лежать в гробу