Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

Я прихожу в себя с ощущением, будто меня переехал грузовик. Голова раскалывается от боли, и я стону, поднося руки к вискам, пытаясь массировать их скованными ладонями.

Что случилось?

Открываю глаза, пытаясь разглядеть окружение сквозь мутное зрение. После нескольких морганий передо мной проступает силуэт в нескольких шагах. При тусклом свете свечей детали различаются с трудом, но вскоре картина проясняется — и воспоминания накатывают лавиной.

Вечеринка на Хэллоуин.

Свет погас.

В здание ворвались люди, искавшие меня.

Илай помог мне сбежать и велел прятаться в доме Долиона.

Мадлен была привязана к стулу посреди комнаты.

Фотографии меня покрывали стены.

А перед тем как сознание покинуло меня, я услышала шёпот Долиона.

Сердце бешено колотится, я пытаюсь встать, чтобы добраться до Мэдди, но понимаю, что не только руки связаны верёвкой — под одеялом, накинутым на ноги, щиколотки тоже скованы.

Паника сжимает горло, я резко сбрасываю одеяло.

— Мэдди, — шепчу я.

Её голова бессильно склонилась набок, кровь капает на ковёр.

Она не двигается.

— Мэдди! — голос звучит громче.

Никакой реакции.

Я подползаю к ней и толкаю её бедро своими связанными руками.

Она шевелится.

— Мэдди, пожалуйста, проснись, — умоляю я, комок подступает к горлу. Её веки дрожат, затем широко раскрываются, осматривая комнату. — Мэдди… — я всхлипываю.

Она пытается что-то сказать, но звук глушит клейкая лента на её рту.

— Всё будет хорошо, — говорю я. — Илай знает, что я здесь. Уверена, он уже близко.

Я смотрю в ближайшее окно, но тьма за ним не даёт понять, день сейчас или ночь.

Не знаю, была ли я без сознания минуты или часы.

И не представляю, сколько времени осталось до возвращения Долиона. Нужно срочно придумать, как выбраться отсюда.

Глаза скользят по комнате в поисках чего-то полезного. Чего угодно…

Мой нож.

Скованными руками я подбираю край платья, открывая серебристый клинок в чёрном чехле на бедре. Долион, наверное, не ожидал, что я вооружена. Думал, я беззащитна, как в прошлый раз.

Но не в этот чёртов раз.

Я достаю нож и тянусь к Мэдди, но она качает головой и указывает подбородком на меня — сначала освободи себя.

Я колеблюсь, но затем прислоняюсь к стене, подтянув колени к груди. Мэдди следит за мной усталым взглядом, пока я зажимаю нож между коленями, фиксируя его. Затем начинаю методично пилить верёвку на запястьях, перерезая волокно за волокном.

К тому моменту, как перерезана половина, я уже вся в поту, мышцы горят от напряжения.

— Мм-хм, — бормочет Мэдди, подбадривая меня.

Я продолжаю, но вдруг нож соскальзывает, впиваясь в ладонь.

Я кусаю губу, сдерживая крик. Кровь капает на белое платье, собранное вокруг бёдер. Глаза наполняются слезами, но я трясу головой — нельзя терять ни секунды.

Снова зажимаю нож и работаю быстрее, яростнее. Волокна рвутся одно за другим, и вот верёвка падает, освобождая запястья.

— Слава богу.

Я хватаю нож и принимаюсь за верёвку на лодыжках, но вдруг слышу шаги. Замираю, натягиваю одеяло на ноги и прижимаюсь к стулу Мэдди, пряча руки.

Шаги приближаются — и в комнате появляется Долион с опасной ухмылкой.

— О, отлично, ты проснулась.

Я цепенею от ужаса. Это он. И хотя последние месяцы я спокойно находилась рядом с ним, теперь, зная правду, не могу пошевелиться. Дышать. Думать.

Потому что передо мной человек, который пытался сломать меня. Тот, кто получал удовольствие, мучая меня дни напролёт.

Он наклоняется, чтобы погладить мои волосы, будто я его послушный пёсик. Возможно, когда-то я бы покорилась из страха. Но теперь, зная свою силу — ту, что он недооценивает, — я дёргаюсь в сторону. Взгляд цепляется за металлический пистолет у него за поясом.

— Я боялся, Джеффри переборщил с твоим напитком, — признаётся он. — Ты такая хрупкая. Такая беззащитная. — Он отступает, хмурясь. — Ты плохо себя вела, Скарлетт.

Он плюхается в кресло напротив, разваливаясь, будто хозяин положения.

— Ты предала меня, выйдя за Лео. А моё — никому не позволено трогать.

Он достаёт пистолет и кладёт на колени, давая нам понять: шаг в сторону — и будет хуже.

Мне нужно продолжать перерезать верёвку, но его карие глаза не отрываются от меня.

Стоп… У Дьявола зелёные глаза. Я точно помню — они снились мне в кошмарах.

— Т-твои глаза… — голос дрожит, выдавая страх.

— Ах, да, — он прикасается к зрачкам. — Цветные линзы.

Он снимает их, открывая ярко-зелёные глаза.

— Жутко раздражают, но оно того стоило.

Воздух застревает в лёгких. Я не могу отвести взгляд. Передо мной монстр из моих кошмаров. Только теперь у него есть лицо и имя.

— Зачем? — я хватаюсь за ножку стула Мэдди, дрожа всем телом.

Он наклоняется ближе.

— Ты всегда была моей, Скарлетт. Просто не знала об этом. — Он проводит рукой по волосам, погружаясь в воспоминания. — В детстве я готов был на всё, чтобы ты хоть раз взглянула на меня. Но ты витала в облаках, помешанная на этом чёртовом Лео. — Он сжимает челюсть. — Что в нём было такого, чего не было во мне?! — внезапно взрывается он, вскакивая.

Я молчу, сглатывая ком страха.

— Неважно, — он закрывает глаза, делает глубокий вдох и садится. — Я обещал, что рано или поздно ты будешь моей. И тогда мне останется только одно — сделать так, чтобы ты навсегда забыла Лео Алари. — Его губы растягиваются в жестокой улыбке. — Сломать тебя. — Дыхание учащается, пальцы немеют от силы, с которой я вцеплена в стул. — Так что я годами ждал в тени, пока ты не станешь моей. Телом и душой. — Обещал? Что он… — Разве тебе не интересно, кто пообещал тебя мне? — играет он.

Я молчу, и тогда он поднимает пистолет, направляя на меня.

— К-кто? — я покрываюсь испариной.

— Я, — раздаётся знакомый голос из коридора.

Сердце бешено колотится, когда в комнату входит человек, который должен быть мёртв.

— О-отец?

— Здравствуй, дочь.

Он ухмыляется, наблюдая за моей реакцией. Костюм отглажен, волосы уложены, кожа слегка загорелая. Так не выглядит покойник.

От шока я роняю нож — к счастью, он падает бесшумно на ковёр.

— Ч-что… Я не… не понимаю. — Слёзы застилают глаза. Этого не может быть. Я моргаю, но он не исчезает. — Ты… жив? — шёпотом выдавливаю я.

Теперь передо мной два монстра.

— Ты не выглядишь радостной, — усмехается он, садясь рядом с Долионом. — Хотя я слышал, как ты рыдала на моей могиле.

— Почему? — я впиваюсь в него взглядом. — Зачем ты инсценировал смерть?

— О, Скарлетт, ты всегда была такой наивной. Одно из многих твоих качеств, которое я ненавидел. — Он откидывается на спинку кресла. —