Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

— Дайте угадаю, дня два? — спрашивает Алекс.

Кейн пожимает плечами.

— Двадцать четыре часа.

Каждая секунда вдали от Скарлетт сводит меня с ума.

— Чего мы ждём?

Кейн выглядит позабавленным.

— Кто-то очень торопится.

Я почти рычу.

— Если бы твоя жена была за этими стенами с самим дьяволом, скажи мне, кузен, насколько терпеливым ты был бы, пробиваясь внутрь?

Глаза Кейна темнеют, когда он осознает всю срочность этого дела. Он подает сигнал своим людям.

— Мы выдвигаемся. Танки идут первыми.

— Танки? — спрашивает Вин.

Кейн указывает на передний край линии бронетехники, где стоят несколько танков. Господи Иисусе, мы выглядим так, будто идем на гребаную битву. Ну, технически, так оно и есть.

— У вас есть танки? — Глаза Вина расширяются в недоумении.

— Разве нет? — Кейн приподнимает бровь.

Вин проводит рукой по лицу.

— Кажется, я знаю, что подарю братьям на Рождество.

Кейн усмехается, покачивая головой.

— Алессандро, садись в первый танк, а Винченцо, Мауро и Леонардо — во второй.

— Не надо так официальничать, — ворчит Алекс, проходя мимо него к головной машине. — Мы же родственники, в конце концов.

— Дайте моим людям восстановить контроль над поместьем — это не займёт много времени, — затем вы сможете разобраться с ситуацией как сочтёте нужным, — бросает Кейн через плечо, направляясь к третьему, последнему танку.

Вин, Мауро и я занимаем места во второй машине, и уже через минуту она начинает движение к северной стороне владений, где находятся главные ворота. Моя нервозность проявляется в непроизвольном подёргивании колена, мышцы шеи и плеч напряжены до предела. Пальцы бессознательно отбивают дробь по бедру, пока я уставился в пол.

— Мы её спасём, — твёрдо говорит Вин. — Всех их.

Я киваю, погруженный в свои мысли.

Потому что даже думать не хочу о том, что будет, если мы не успеем.

Это просто не вариант.

Танк резко останавливается.

— В чём дело? — Вин обращается к водителю.

— Первая машина сейчас прорывается внутрь, сэр. Мы двинемся следом, как только они расчистят путь. У ворот их пытаются остановить человек тридцать, но… — Он усмехается. — Нас ничто не остановит.

Вин хлопает его по плечу.

— Вот это по-нашему, чёрт возьми!

Впереди раздаётся оглушительный взрыв, и наш танк снова приходит в движение. Прорвавшись через ворота, водитель спрашивает:

— Куда направляемся, сэр? Остальные машины рассредоточиваются по территории.

Я наклоняюсь вперёд.

— На развилке берём резко влево. — Бросаю взгляд на Вина. — Они будут в банкетном зале.

По прошествии, как нам кажется, нескольких часов, но на самом деле это всего лишь минуты, мы добираемся до зала как раз в тот момент, когда у входа прогремел взрыв. Мы втроем быстро покидаем резервуар и направляемся к нему, обнаруживая, что наши люди и люди Маркетти работают сообща, чтобы задержать злоумышленников.

Вин хватает одного из нападавших и поднимает его за воротник рубашки.

— На кого, черт возьми, ты работаешь?

Из уголка его губ сочится кровь, и он выдыхает:

— Игоря.

Вин отпускает его, позволяя другим мужчинам разобраться с ним. Он проводит рукой по своей щетине.

— Полагаю, Игорь одолжил своих людей Энтони и Долиону, думая, что они часть команды, а не отвлекающий манёвр.

Илай выбегает из зала в полной боевой готовности, и я испытываю огромное облегчение, зная, что Скарлетт будет с ним. Но когда он приближается к нам, я вижу рядом с ним Алину, а не Скарлетт.

Меня охватывает ужас.

— Где моя жена? — рычу я.

— Она в безопасности, — успокаивающе говорит он, и на мгновение мне становится легче, пока я не слышу его следующие слова. — Примерно час назад она побежала к дому Долиона за помощью. Я был заперт внутри с Алиной и другими гостями до самого последнего момента.

Я поднимаю взгляд к небу и издаю нечеловеческий рык, пока дождь хлещет меня по лицу. Где-то вдали гремит гром, вторивший мне.

— Долион — это Дьявол, — твёрдо заявляет Вин. — И мы почти уверены, что всё это время он работал со отцом Скарлетт — Энтони Балком.

— Что? — Илай скалит зубы, резко поворачиваясь в сторону коттеджа Долиона. — Я думал, её отец, блять, умер!

— Мы тоже так думали, — отвечает Вин, оглядывая территорию. — Погоди, а где Мадлен?

Тело Илая замирает. Его глаза темнеют, становясь почти чёрными.

— Она не с вами?

— Блять, — хриплю я, мысленно подсчитывая оставшиеся патроны в обойме. Два. Мне больше и не нужно.

Алина дрожит, обхватив себя руками. Тушь размазана по её щекам, пока она смотрит в землю, покачиваясь на босых ногах. Мауро мгновенно обхватывает её за талию, прижимая к своей груди. Она утыкается лицом в него и рыдает в его рубашку, а он проводит руками по её мокрым волосам, успокаивая.

Внезапно на территории поместья загорается свет, и взгляды всех четверых мужчин устремляются по дороге, ведущей прямо к коттеджу Долиона.

— Я убью их обоих, — я провожу рукой по своему мокрому от дождя лицу. — Они, может, ещё не знают, что мы здесь, но если догадаются — станут отчаянными и пойдут на всё, чтобы победить. — Я смотрю на Вина. — Мне нужно, чтобы ты устроил отвлекающий манёвр у парадного входа, пока мы с Илаем проникнем с тыла.

— Без проблем, — отвечает Вин, жестом подзывая нескольких своих людей.

— Долиона никто не трогает. Он мой, — сквозь зубы бросаю я, окидывая их взглядом. — Пора покончить с этим ублюдком раз и навсегда.

Я бросаюсь к дому вместе с Илаем, и мы оба сворачиваем направо, чтобы подобраться с заднего хода. Нас окружает кромешная тьма, когда мы, с оружием наготове, оказываемся у задней стены. Большое освещённое окно привлекает наше внимание. Эли встаёт с одной стороны, а я приседаю под ним и занимаю позицию с другой, услышав мужской голос. Долион.

Мы с Илаем заглядываем внутрь и ужас сковывает меня.

Долион стоит с пистолетом, направленным то на Скарлетт, то на Мадлен, а Энтони сидит, обмякнув, в кресле, с окровавленной грудью. Долион размахивает оружием, как одержимый монстр. Его лицо пылает яростью, глаза бешено бегают, и он нервно мечется по комнате.

Чёрт, всё плохо.

Если бы он не стоял за спиной Скарлетт, я бы мог выстрелить.

Но траектория закрыта, и я не стану рисковать.

Оглянувшись, я замечаю заднюю дверь. Резким движением головы даю Илаю знак и стремительно бросаюсь к ней. Дверь заперта — на засове. В панике ищу другой вход, но ничего нет.

Изнутри раздаётся выстрел — и последние остатки моего рассудка испаряются.

Целясь из пистолета, я стреляю в металлический засов,