Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

было безумной спешкой с того момента, как ассасин пронзил нашу приманку, внезапно всё будто останавливается, пока я восстанавливаю равновесие. За те ничтожные секунды, что уходят у меня на то, чтобы прийти в себя, лозы Шёпот срывают с него маску и один из наплечников.

Рыжеватые волосы, не совсем медные, но темнее каштановых. Серые глаза. Сильный подбородок и квадратный нос, так похожие на мои собственные.

— Лютер? — спрашиваю я, и мой голос перевёртыша звучит невозможно тихо, пока я смотрю на своего старшего брата. — Но ты мёртв!

— Самозванец! — выкрикивает Крис своим волчьим голосом, бросаясь на возвышающегося передо мной мужчину.

Но я могу только смотреть. Я знаю это лицо. Знаю его так же хорошо, как своё собственное. Это брат, который помогал мне справляться с кошмарами, у которого всегда было печальное выражение лица, когда он думал, что никто не смотрит. Который любил спецэффекты и всякие задротские штуки, но был вынужден быть статным, безупречным наследником альфы.

Это Лютер.

Это наверняка подделка. Раз у нас была приманка вместо Пенелопы, значит, и это должно быть каким-то трюком. В конце концов, ту руку проверили вдоль и поперёк, и она точно принадлежала моему брату. Отделённые ткани тоже подтвердили как его. Он мёртв. Мёртв! И как бы я ни отдал всё, чтобы это было неправдой, чудовище, стоящее передо мной, никак не может быть на самом деле…

— Замри.

Хотя я и так не двигаюсь, каждая мышца в моём теле напрягается так сильно, что суставы скрипят. На долю секунды в мозгу остаются только растерянность и паника, но потом я понимаю, что происходит. За всю жизнь я испытывал это всего дважды от отца и ни разу от старшего брата.

Он использует голос альфы.

Ужас затапливает каждый мой синапс, парализуя любую реакцию, любую попытку прийти в себя. Потому что только наш настоящий альфа способен использовать эту принуждающую связь, чтобы отдавать нам приказы. Голос альфы — невероятно важная способность, которой хорошие лидеры никогда не злоупотребляют, приказ, отданный властью, которую можно заслужить только доверием.

Или, в этом случае, его кровью.

— К-к-как?

— Лютер?

— Нет! Это… это неправда!

Внезапно мою голову заполняет язык перевёртышей множества других, все мы пригвождены к полу приказом альфы. Он не должен быть таким сильным, потому что этот навык оттачивают годами, а Лютер технически был альфой меньше трёх недель. Но, с другой стороны, с каких пор мой брат вообще умеет колдовать?

— Эм, а что здесь происходит? — спрашивает Шёпот, глядя на всех, кто беспомощно лежит на полу.

К счастью, она не тратит время, ожидая ответа на свой вопрос. Её лозы осторожно опускают Пенелопу на балкон второго этажа, а сама она спрыгивает на пол.

— Признаю, я не большой фанат дуэлей один на один, — говорит она, складывая ладони, будто молится. — Но мне придётся попросить тебя перестать делать с моими соратниками вот это.

Соратниками? Похоже, я получил повышение, даже не стараясь.

Мда, повезло.

— Не одна!

Раздаётся рык, и к ней присоединяются ещё два волка: один с совершенно угольно-чёрной шерстью и второй, гораздо меньше, с серебристым мехом и рыжевато-коричневыми боками.

Племянница и сын из других семей!

Какой бы замкнутой временами ни была наша стая, связи между нами, тянущиеся на сотни и сотни лет назад, всё ещё оказываются настоящими. У этих двоих было полно возможностей сбежать вместе со всеми остальными гражданскими, но они решили остаться. Для меня это значит очень многое, даже если противник, которому они противостоят, по всей видимости, мой брат.

Это не может быть он, просто не может! Я не могу понять, просто ли думаю это или мой голос перевёртыша уже кричит, но разве это важно? Лютер никогда не умел колдовать, он никогда не убил бы отца, и он мёртв! Он не может быть живым или сделанным из металла!

Может, они украли его голову и прикрепили к какому-нибудь автоматону? Наверняка это правдоподобнее, чем мой брат, стоящий передо мной с металлической рукой, размахивающий серебряным мечом и способный творить заклинания!

Я цепляюсь за соломинку, но что ещё мне остаётся? Я в ситуации прямиком из мыльной оперы, только ставки вдвое выше. Потому что, в отличие от многосерийного телешоу, я понятия не имею, я — часть постоянного состава или вот-вот совершу свой эффектный финальный прыжок.

Нет.

Моя история не закончится сейчас. У меня всё ещё слишком много людей, которых нужно защитить. У меня всё ещё есть семья, за которую нужно отомстить. Потому что чем бы ни была эта тварь, это не мой брат.

Я борюсь, пытаясь подняться на лапы. Приказам альфы крайне трудно сопротивляться, но не невозможно, и я цепляюсь за это, пока ассасин сражается с Шёпот и немногими перевёртышами, которых не подавил приказ альфы.

По крайней мере, большинство гражданских уже ушли или спрятались. По нашему плану охрана должна была закрыть двери, как только все они выйдут, а потом рвануть вперёд второй волной, но я уверен, что сейчас они подавлены не меньше, чем я.

Заметка самому себе: в будущем нанимать несколько охранников без привязки к стае.

Если будущее у кого-нибудь из нас вообще будет.

Без всякого предупреждения земля под ассасином раскалывается надвое, не так уж непохоже на то, как это было, когда мы с Черри впервые убегали от Шёпот, так что я не удивляюсь, когда из разлома вырывается по-настоящему впечатляющая масса лоз, толще и шипастее тех, что она использовала, сидя на колонне.

Перевёртыши из других семей прекрасно используют этот момент, одновременно бросаясь вперёд и обходя его так, чтобы отрезать все пути к отступлению. Или, по крайней мере, я так думаю. Очевидно, у ассасина с лицом моего брата на этот счёт другие планы, потому что он поднимает металлическую руку, и вдруг его кисть выстреливает вперёд, как крюк-кошка, цепляется за тяжёлую стропилу собора и поднимает его с ног, чтобы он мог перелететь через хватающие лозы и обрушиться на дриаду.

Что за Инспектор Гаджет?

Она тяжело падает, самозванец заносит меч, будто собирается снести ей голову, но старший сын МакЭлрой врезается в него сзади, и они оба летят кубарем.

Когда они приземляются, сын (кажется, его зовут как-то традиционно по-ирландски, вроде Тадг или Ошин) пытается удержать преимущество и сомкнуть челюсти на голове ассасина, но здоровяк перекатывается и успевает всадить кинжал волку в горло.

Я бы ахнул, если бы мог, но, насколько я вижу, кинжал не серебряный, и это облегчение. Не понимаю, почему наёмник, посланный прикончить меня,