Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

моих братьев и сестру, не вооружён исключительно серебром, но я благодарен, что это не так. Может, на случай, если он столкнётся с другими сверхъестественными существами, что не такая уж притянутая за уши мысль, учитывая все связи моего отца.

Племянница Шевалье тоже не прохлаждается, потому что сразу бросается к колену ассасина, смыкает на нём челюсти и дёргает в противоположную сторону. Я слышу треск, когда ассасина рывком уводит вбок по инерции её движения, и вместе с этим из раны выходит кинжал.

На мгновение мне кажется, что это переломит ход всей схватки. Но потом он с нечеловеческой скоростью раз за разом врезает ей металлическим кулаком в челюсть, и ей приходится отступить, чтобы восстановиться.

К сожалению, не только она способна быстро исцеляться. Я вижу, как кровь перестаёт течь из дыр в его одеянии и броне, а затем его колено выравнивается само, снова с треском.

Нам пиздец.

Всё сводится к Шёпот. Тадг уже потерял волчью форму и откатился в сторону, сжимая горло, пока оно срастается обратно, но недостаточно быстро, чтобы он смог снова вступить в бой. И хотя я уверен, что племяннице Шевалье нужна, может, ещё минута, — в бою минута вполне может быть вечностью.

К чести Шёпот, она не отступает. Нет, вместо этого она дерзко встречает мужчину лицом к лицу и поднимает руки, которые теперь стали толстыми, тяжёлыми ветвями плакучей ивы, готовыми выбить из кого-нибудь всё дерьмо. Неудивительно, что она заработала себе такую репутацию на чёрном рынке.

— Кто ты такой, загадочный незнакомец? Ты не наёмник из тех, кого я раньше видела, — хотя я уверен, что все остальные в комнате мгновенно узнали лицо моего брата, логично, что Шёпот — единственная, кто понятия не имеет, почему все мы так сильно отреагировали, когда с него сорвали маску. Особенно учитывая, что я почти уверен: она не слышит язык перевёртышей. Даже Черри, которая никогда не встречала Лютера, видела фотографии в зале прощания, и я не сомневаюсь, что она знала, как он выглядит, после своих глубоких интернет-раскопок.

Он не отвечает, и если бы мы все не были так подавлены его голосом альфы, я бы подумал, что он немой. Вместо этого он рывком поднимается на ноги и на полной скорости бросается на Шёпот.

Если он правда наш альфа, он наверняка должен обратиться в волчью форму. Хотя мы способны сражаться в человеческих телах, это неестественно и далеко не так сильно, как наша животная сторона. Мы не исцеляемся так быстро, не реагируем так быстро и далеко не так сильны. Нет никакого смысла оставаться в такой смертельно опасной ситуации и не выбрать свою предельную форму. Значит, он всё-таки какой-то подделка, да? Значит, тот колдун, который захватил его голову и другие части тела, нашёл способ воспроизвести его голос альфы, но в итоге не смог подделать что-то вроде полного обращения.

Да, так и должно быть.

Металлический кулак ассасина летит прямо в голову Шёпот, но она блокирует его одной из своих огромных древесных рук и одновременно наносит апперкот, от которого тот отступает, пошатнувшись. Тем временем я продолжаю бороться, пытаясь подняться, и наконец мне удаётся поставить одну лапу на пол. Осталось ещё три.

Они продолжают биться друг с другом, время от времени он рубит мечом, а Шёпот отвечает то шипастой лозой, то потоком слепящей пыльцы. Это похоже на бой двух рукопашников, которые мультиклассировались в магов. Было бы впечатляюще, если бы я не вкладывал всё своё внимание в попытку подняться на ноги.

Две лапы. Три лапы. Племянница снова вступает в бой, на этот раз перехватывая удар, который мог застать Шёпот врасплох, только чтобы, как и я, выяснить, насколько до безумия твёрд металл его руки.

Этот короткий миг потрясения (в её случае буквально) стоит ей удержанной позиции, и ассасин опускает серебряный клинок ей на голову. К счастью, она успевает увернуться, но не полностью. Лезвие срезает большую часть её правого уха.

Звук, который она издаёт, по-настоящему ужасен, и, кажется, он что-то запускает внутри Шёпот, потому что, когда она снова бросается на ассасина, её тело продолжает меняться. У неё больше не просто гигантские руки-ветви. Нет, её ноги вытягиваются, заставляя её возвышаться над ассасином, а из спины вырастает огромный отросток, похожий на венерину мухоловку, словно пара демонических крыльев, — две половины его пасти яростно щёлкают в сторону ассасина.

Впервые за всю схватку чудовище, носящее украденное лицо моего брата, выглядит потрясённым. Если бы не это единственное выражение, я бы подумал, что он вообще не способен проявлять эмоции, что полностью совпадало со всем, что говорила Черри.

Мой разум вспыхивает тревогой и начинает скользить по пути размышлений о том, где Черри, в безопасности ли она или поступила ли умно и бросила нас, но я подавляю эти мысли. Они не могут быть главным. Сейчас не время для покоя, безмятежности или контроля, но ситуация требует всей ментальной стойкости, которую я оттачивал столько лет.

Глубокий вдох. Поднимайся. Выдох. Поднимайся. Это не твой альфа. Его приказ недействителен. Глубокий вдох, поднимайся.

Хотя от этого болит каждая мышца в моём теле, а волчьи инстинкты вопят от паники, я всё-таки поднимаюсь на лапы. И, как ни странно, чем сильнее выпрямляю ноги, тем легче становится противиться всем инстинктам, которые кричат внутри меня.

И как раз вовремя, потому что, когда Шёпот прижимает ассасина к стене, он вытаскивает из мешочка две стеклянные сферы, одну с силой разбивает о пол перед собой, а вторую — прямо о лицо дриады.

Первая взрывается густым ядовитым облаком. Вторая вспыхивает ещё одним огромным шаром пламени, как тот, что он бросил в неё, когда она была на колонне. Крик, который издаёт Шёпот, по-настоящему ужасен, и это ломает последние мои оковы, позволяя мне шатко рвануть вперёд.

Ассасин продолжает использовать своё преимущество, чередуя взмахи клинком и сокрушительные удары кулаками. Пока она визжит и пытается потушить пламя, ей удаётся принимать все удары меча на деревянные бронированные участки тела, но кулаки она не блокирует. Я вижу, как он больше одного раза бьёт её по рёбрам, один раз в живот и один раз в грудь, так сильно, что у неё наверняка выбивает весь воздух.

К тому моменту, как я добираюсь до неё, большинство её растительных конечностей уже вернулись к обычному виду, но она до сих пор горит. Я прыгаю между ними и как можно мягче отталкиваю её назад лапами. Не самый приятный ход, но это даёт ей пространство упасть