Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

К сожалению, ее сострадание не сыграло никакой роли для Белиена: тот внезапно стал переводить безумный взгляд между двумя группами чемпионов — Элирией, Кит и Сайреном по одну сторону разлома, и Седриком, Зефир, Трайггом, Гаэль и Ноксом у входа — будто только что вспомнил, что он не один.

Он поднялся на ноги, пошатываясь; его лицо превратилось в искаженную маску муки. Глаза налились кровью, дыхание вырывалось рваными вдохами — то ускоряясь, то замедляясь, будто он боролся с нарастающей паникой.

Укол жалости прошиб Элирию. Белиен был конченным козлом, но теперь он потерял и сестру, и Леону. Он остался без союзников. Каким же одиноким он должен был себя чувствовать. Взгляд Элирии метнулся к его жетону, слабо мерцавшему остатками маны. Один и совершенно бессильный.

— Ты, — его голос прозвучал как сиплый рык, полный яда и отчаяния. Элирия вернула взгляд к его лицу, ожидая, что злоба адресована Сайрену, Кит или ей самой.

Но это было не так.

Рука Белиена задрожала, когда он указал на Седрика; выражение его лица менялось — становясь все темнее, все ненавистнее — с каждым миллиметром, на который он поднимал руку.

— Ты должен был стать тем, кто спасет нас! Мы пришли попробовать, пришли поступить правильно ради нашего народа, но это всегда должен был быть ты, верно? Чемпион Кингсхелма! Спаситель Хейвенсрича! — Зайдясь оскалом, он сделал несколько шагов к Седрику. — Посмотри на себя теперь!

Седрик повторил его движение, отступая от Зефир, Гаэль, Трайгга и Нокса, выстроившихся веером за его спиной в пещере:

— Я никогда не называл себя чьим-либо спасителем.

Смех Белиена прозвучал горько. Пусто.

— А теперь ты стоишь с ними! С той самой секунды, как ты прибыл в Замок Люмин, ты только и искал повода объединить силы с ними! Цеплялся за любую возможность работать с нашим врагом! Предавая свой народ! Став изменником! И ради чего? Чтобы они вырвали корону прямо из твоих рук, когда вы дойдете до финала? Чтобы они продолжили забирать себе земли и силу Арканиса, пока наши люди гибнут каждый день?

Челюсть Седрика сжалась:

— Это неправда. Арбитр сказал…

— Пошел он на хер, твой Арбитр! — Белиен сделал еще шаг к Седрику; теперь оба стояли по разные стороны трещины в земле. — Все эти речи о единстве, о гармонии. Это дерьмо собачье! Они лишь продолжат делать то, что делали всегда — топтать наши шеи, чтобы взобраться еще выше!

Дыхание Элирии перехватило. Напряжение в воздухе встало такой густой стеной, что его можно было резать ножом. Но лабиринт уже показал им, чем заканчивается драка здесь.

— Все кончено, Белиен, — произнесла она. — Отпусти. Ты не обязан закончить как они.

Это были не те слова.

Белиен резко развернулся к ней, сжав пальцы вокруг жетона:

— Я не позволю, чтобы Белис отдала жизнь за это! Я не позволю Леоне умереть ни за что!

Белиен поднял руку, и время словно замедлило ход. Применив магию, чтобы выдрать зазубренный кусок камня из пола, он вонзил его острое лезвие во внутреннюю сторону своего предплечья. Багровая кровь хлынула по обоим краям его запястья, капая на пол, точно капли дождя, призванные прямо из преисподней.

И именно тогда Элирия ощутила это.

Почувствовала силу, исходящую от чародея ощутимыми волнами. Услышала, как магия трещит в воздухе. Увидела, как темно-алые вены распускаются под глазами Белиена.

— Магия крови, — шепотом выговорила Кит, пока группа наблюдала за отвратительным превращением.

Магия волнами срывалась с Белиена, хаотично рикошетя от каменных стен, словно он не мог ее удержать. Остальные чемпионы в панике бросились врассыпную, уворачиваясь от кровавых разрядов. Зефир вскрикнула, когда один из них пролетел пугающе близко, но Нокс вовремя затянул ее в тень.

Но взгляд Элирии все еще был прикован к Белиену. Серо-голубые глаза превратились в глубокие, горящие рубины, когда он встретился взглядом с ее широко открытыми глазами. Уголок его губ полз вверх в темной ухмылке, и она поняла. Он собирается убить ее.

Боль вспыхнула в мышцах Элирии, когда она дернулась, заслоняя собой Кит. Времени ни на что другое не оставалось, и Элирии оставалось лишь молиться, чтобы ее тело защитило Кит от магического удара — последнего акта отчаяния человека, которому нечего терять.

А затем, за секунду до того, как выпустить волну бушующей вокруг него темной магии, Белиен изменил позицию. Он развернулся, направляя окровавленную руку прямо на другого человека.

И сердце Элирии провалилось в желудок.

— Седрик! — Его имя вырвалось из ее горла.

Было слишком поздно. Ей оставалось лишь смотреть, как магия Белиена дугой прорезает воздух — искривленный молниеносный разряд кроваво-красного цвета ударил Седрика прямо в центр груди.

Рыцарь полетел назад; оглушительный лязг его доспехов отозвался эхом по пещере, когда он врезался в стену и безвольно сполз на пол.

Весь мир сузился до одной точки, когда Элирия вскочила на ноги; боль и усталость остались лишь далеким воспоминанием. Она рванула к Седрику, внутренности скрутило, когда она заметила кровавый развод на стене за его спиной. Глаза его были закрыты, лицо лишилось краски, но брови хмурились, а губы шевелились. Облегчение и ужас в равной мере сжали ее грудь. Он был ранен — очень, очень тяжело, — но живой.

Нечеловеческий рык раздался за ее спиной. Она повернула голову. Белиен тоже был еще жив. Сгорбившись, задыхаясь, с алыми венами, продолжающими расползаться по коже, пока он истекал кровью на полу пещеры. Его кровавый взгляд въелся в раненое лицо Седрика, в его едва заметное движение.

— Нет, — голос Элирии прозвучал словно камень и сталь, когда она встала во весь рост, заслоняя Седрика собой. Ее глаза вспыхнули обещанием расправы, когда земля задрожала под ногами.

В этот раз это был не лабиринт.

Это была Призрак.

Больше не было сомнений. Никаких попыток удержать или молить о своей силе. Одной лишь мыслью ленты теней вырвались из ее рук, стягивая руки, талию и шею Белиена.

Одним движением Элирия разорвала под ним землю.

И Белиен даже не успел выкрикнуть свои последние слова, когда она сбросила его в бездну, и земля поглотила его целиком.

Туман сковал сознание Седрика. Он ощущал тяжесть во всем теле. Попытался шевельнуться, но конечности казались чужими, онемевшими. Он дрейфовал без цели, не понимая, где находится, какое сейчас время и что именно произошло в те последние секунды в пещере. Отдельные вспышки прорезали разум: холодная усмешка на лице Белиена, снопы красных молний, панический голос Элирии, выкрикивающий его имя, а затем… боль.

Боль