Психо Фейри - Жасмин Мас

вздохнул и потянул за узел своих кос. Массажист заставил меня завязать их на макушке. Плечи наконец расслабились, когда я распустил эту тяжелую массу волос, и косы тяжелым водопадом упали мне на спину. Без моих золотых украшений я чувствовал себя почти голым.

Мои пять младших сестренок просто обожали побрякушки. Даже самая младшая, Джинкс — которая предпочитала интеллектуальные изыскания тому, что она называла «скучными материальными отвлечениями». Она вплела цепочку в свои черные волосы, чтобы быть похожей на меня. Конечно, она выбрала цепь с черепом на конце и заявила что-то о том, что Ницше оценил бы ее выбор. Я ни разу не видел, чтобы она ее снимала.

Теперь из-за моих сестер все мои волосы были в побрякушках. Большую часть жизни я носил в волосах всего одну золотую цепочку. Она подходила к той простой цепи, которую я подарил матери.

Около десяти лет назад, когда моей старшей сестре Джесс было десять, она похвалила мое украшение. В следующий свой визит я привез ей золотую цепочку, чтобы мы были похожи друг на друга. Она была так счастлива, когда я вплетал эту цепь в ее волосы. Джесс была полна энергии и жизни. Все, чего я когда-либо хотел — это видеть ее улыбку.

Грудь болезненно сдавило при мысли о том, что сейчас она совершенно одна заправляет цветочным магазином нашей покойной матери в мире оборотней. Она ведь ждет моего визита. От этой мысли меня буквально тошнило. При таком раскладе я вообще могу не вернуться.

Я сделал глубокий вдох и перебрал пальцами цепочки, чтобы успокоиться. Прикосновение к золоту в волосах напоминало мне о том, ради чего я продолжаю бороться. Ради кого я бьюсь: ради пяти маленьких девочек, которые считают меня лучшим старшим братом в мире. Они зависят от меня.

Шесть лет назад, когда при обстоятельствах, в которых я до сих пор до конца не разобрался, у меня появились еще четыре сестры, я начал собирать украшения для них всех. Джала, вторая по-младшинству, которой только исполнилось четырнадцать, любила побрякушки больше всех. Она носила свои ярко-розовые волосы со множеством мелких косичек, как у меня, и вовсю вплетала в них золотые и серебряные цепочки. Каждое мое посещение она обожала хвастаться перед всеми, что мы с ней на одной волне. Даже Джен и Джан, которым исполнилось шестнадцать и из которых так и перла дерзость, сами прокололи себе уши и попросили парные серьги. Теперь мы все трое носили золотые серьги в виде морозных цветов.

Теперь, где бы я ни оказывался, я всегда искал новые украшения, чтобы привезти их сестрам. Все они были энергичными девочками с чистыми сердцами, но мир перевертышей был холодным, бесплодным краем, а его жители — жестокими и черствыми. Я был их скалой и кормильцем. Я не позволю этому миру причинить им боль. А их любовь и поддержка, в свою очередь, помогали мне держаться на плаву.

Шесть лет назад, когда умерла моя пожилая нулевая ма, весь мой мир рухнул. Больше века мы были только вдвоем. У меня не было ни братьев, ни сестер, ни даже отца. Только я и мама. Теперь она мирно покоилась в долине бога солнца. Я часто чувствовал ее присутствие, словно она присматривала за мной сверху. И все же ее потеря была невыносимо болезненной.

Я коснулся цепочки в волосах, точно такой же, какая была у мамы, и прикусил нижнюю губу. Глаза затуманились от слез. Каждый раз, касаясь ее, я любил притворяться, будто она каким-то образом чувствует мое присутствие из загробного мира. Что она касается своей цепочки в ответ, улыбается и хвастается перед подругами, что сын любит ее безгранично.

Посещения моих пяти младших сестер были единственным, что помогло мне пережить то темное время. Ма удочерила их, так что каждая из них была частью ее наследия. Так же, как и я. Я обеспечу их и сделаю так, чтобы ма мной гордилась. В этом был мой смысл жизни.

Я потер ноющую грудь и тяжело вздохнул. Теперь мне нужно было просто выбраться из этого ебаного мира и вернуться к ним. Задача, которая казалась невыполнимой.

Я потуже затянул полотенце на поясе и присоединился к Кобре у фуршетного стола. Узник из подземной тюрьмы фейри утверждал, будто все альфы в мире перевертышей — это похищенные дети из мира зверей. Что мы все сироты без роду и племени. Он ошибался. У меня была семья — любящая ма и пять идеальных маленьких сестренок, которые значили для меня все. И никакие чужие слова этого не изменят.

— Хочешь фруктов, Мясорубка? — подколол Кобра, слегка стукнув меня по плечу.

Его изумрудные глаза пристально впились в меня, и он подошел ближе, словно почувствовал мою тоску. Слишком уж он был проницательным для своего же блага.

— Сэди явно перегнула с этим прозвищем, — хмыкнул я и слегка откашлялся. Горло все еще перехватывало от мыслей о покойной ма и сестрах.

При упоминании Сэди мягкое выражение лица Кобры мгновенно испарилось, а черты его великолепного лица заострились от гнева:

— Сэди нельзя подпускать к вампиру. Мы не можем этого допустить.

Его морозный шлейф стал настолько холодным, что начал обжигать мне нос. Внезапно во всей комнате запахло так, словно сюда ворвалась лютая снежная буря. Стало так жутко холодно, что я даже удивился, почему из рта еще не идет пар.

То, что Сэди была миниатюрной, еще не значило, что ее нужно недооценивать.

— Я тоже переживаю, — тихо сказал я, давая Кобре услышать искренность в моем голосе. — Но она такая же альфа, как и мы. Если ты продолжишь опекать ее как фарфоровую куклу, ты просто тем самым оттолкнешь ее. Нам безопаснее планировать все вместе, всей группой, а не пытаться спрятать ее за своими спинами.

Я вспомнил прошлое испытание, когда приказал ей стоять позади меня. Вместо того чтобы подчиниться, маленькая альфа обратилась в свою массивную форму саблезубой тигрицы и перемахнула через Кобру прямо в гущу боя. Пытаясь контролировать ее, я лишь подтолкнул ее к безрассудному поступку. Уже во второй раз. И это была моя вина.

Когда она бросилась в драку, мой внутренний медведь чуть с ума не сошел от ярости и страха. Но я быстро понял, что она способна постоять за себя куда лучше Кобры, который из-за своего зачарованного ошейника был фактически беззащитен. Это стало предельно ясно, когда Кобру вырубил фейри земли, просто запустив ему камнем в голову. В то же время я повернулся и увидел, как маленькая