Проблемный игрок - Пайпер Рейн

шторм, который медленно накрывал горизонт день за днем, неделя за неделей. И да, видеть ее с Таннером — это... неописуемо, но главное то, как нам хорошо вдвоем. Как мы подходим друг другу.

— Так что завязывай с поисками мамочки, — резюмирует Хейс.

— Это касается Таннера.

— И как же? Его родная мать его бросила. В смысле, если она до сих пор не объявилась... — в голосе Фостера звучит знание дела.

— Фостер, — со вздохом одергивает Деккер.

Фостер поднимает руку.

— Я все понимаю, и у нас с мамой сейчас все отлично, но я также знаю, каково это — чувствовать себя ненужным. Зачем разыскивать женщину, которая бросила его в баре?

— Она, наверное, решила, что у него есть деньги, чтобы о нем позаботиться, — вставляет Хейс, как всегда, пытаясь сгладить углы. — Но я скорее соглашусь с Фостером.

— Я тоже, — подает голос Деккер. Наверное, я как-то не так на него посмотрел, потому что он продолжает: — А что? Удивлен? Родному папаше Хейзел она была не нужна с самого первого дня. И я бы ни за что не позволил этому куску дерьма попытаться влезть в ее жизнь. Ее отец — я.

Чем дольше они об этом говорят, тем больше я склоняюсь к мысли, что эти поиски пора сворачивать.

— Может, вы и правы, — говорю я в пустоту.

— Мы всегда правы, — Фостер встает и выбрасывает пакет из-под чипсов и пустую банку.

— Погнали. В ресторане договорим, — торопит Хейс. — Я зверски голоден. Споры с Лейк пробуждают во мне аппетит, — мы все встаем, но Хейс останавливается перед дверью и тычет пальцем в Деккера. — Убери за собой свое дерьмо.

Фостер усмехается, глядя на меня.

— Видишь? Я вырос без матери, но я за собой убираю. А у него мама была, и он тот еще неряха.

Выйдя в коридор, мы замечаем Засранцев, которые как раз собираются зайти в лифт.

— Еще неделя, и вы поведете нас в ресторан, — обожаю подкалывать их насчет ежемесячного пари: какое трио сделает больше тегов на базах. В этом году мы пока делаем их всухую каждый месяц.

— И на этот раз я иду с вами, — заявляет Фостер.

— Мы за тебя платить не собираемся, Жнец, — огрызается Дрю.

— Ты мне должен после того, как чуть не слил игру с Колорадо, когда пропустил тот мяч в восьмом иннинге, и из-за твоей ошибки нам забили два рана.

Дрю ничего не отвечает, но желваки на его скулах ходят ходуном.

Я достаю телефон и пишу Хедли.

Я: Думаю, я оставлю эту затею

Хедли: Какую?

Я: С поисками матери. Какая разница?

Три точки появляются и исчезают, прежде чем приходит ответ.

Хедли: Окей, если ты уверен...

А затем приходит видео.

Хедли показывает Таннеру мою фотографию и повторяет «па-па» снова и снова. И Таннер тоже выдает «па-па». Или, по крайней мере, мне так кажется. Очень на то похоже.

Хедли:

Хедли: Такой милый. Этот маленький мужчина...

Парни правы. Ему не нужна мать, потому что если у нас с Хедли все получится, матерью станет она. И это пугает меня до чертиков... потому что я хочу этого сильнее всего на свете.

Глава 46 Истон

Раньше я любил выездные матчи, но еще никогда возвращение домой не приносило такой радости.

Мы проходим за калитку с кодовым замком: на табличку никто даже не смотрит, сил срывать ее не осталось. Время позднее, и, уверен, нас встречают лишь темные, безмолвные квартиры.

— Завтра встречаюсь с подрядчиком, — ворчит Деккер, останавливаясь у дверей.

— Не завидую, — бросаю я, поднимаясь по ступеням. — После переезда еще будешь скучать по такому короткому маршруту до дома.

— Это уж точно. Иначе трясся бы с Хейсом в такси.

Будет чертовски непривычно, когда Деккер съедет. Мы ведь жили бок о бок с самого первого дня. Но ремонт в его доме совершенно точно закончится к концу сезона. Жизнь меняется, хочу я того или нет.

— Бывай, Золотой.

— Давай.

Я слышу, как он заходит к себе, и щелкает замок.

К моменту, когда подхожу к двери, Фостер успевает преодолеть уже половину пути до своей.

— До встречи, — кидаю я в спину, прекрасно зная, что он даже не притормозит. Стоило самолету коснуться посадочной полосы, как у Фостера осталась лишь одна цель: поскорее добраться домой к своим девочкам.

У меня, в общем-то, тоже, вот только мы с Хедли совсем не на том этапе, что они с Келли. Все зависло в подвешенном состоянии, ведь стоило решить дать шанс отношениям, как я немедленно свалил из города. Ненавижу шаг в неизвестность. Не имею ни малейшего понятия, спит ли Хедли у себя в комнате, а утром просто пересечемся за завтраком, или стоит пойти к ней... а может, и не стоит.

Терпеть не могу неопределенность: заявить девушке о желании встречаться и тут же исчезнуть на семь дней — верный способ напрочь лишиться душевного равновесия.

Я ввожу код. Захожу внутрь: в гостиной горит свет, а на столике, куда обычно бросаю бумажник и ключи, белеет записка.

Текст гласит: «С возвращением», а рядом пририсовано сердечко.

И как именно это понимать? «Увидимся утром»?

Я оставляю сумку у входа и заглядываю в спальню. Таннер раскинулся на спине; спит без задних ног, а соска наполовину вывалилась изо рта.

Господи, как же я по нему скучал.

Теперь отлично понимаю, почему парням тяжело дается начало сезона. Когда у тебя свой угол и семья, невольно кажется, что ты пропускаешь, как растет ребенок. К тому же, дома ждет не только он.

— Привет.

От тихого шепота Хедли я резко оборачиваюсь.

Она прислонилась плечом к дверному косяку. В одно мгновение все терзавшие сомнения из разряда «и как теперь себя вести» растворяются без следа.

— Думал, ты уже спишь.

Ответа я дожидаться не собираюсь. Руки тут же ложатся ей на бедра: с заставляю Хедли сделать несколько шагов назад, а затем подхватываю на руки. Она обвивает меня ногами и зарывается пальцами в волосы — словно ждала этого момента так же сильно, как и я.

— Вибратор уже не справляется... так что ты весьма удачно зашел.

Эта улыбка... твою мать.

— Мне нравится этот наряд, — голос становится заметно ниже, а взгляд скользит к манящей ложбинке у нее на груди.

Никаких кружев, только струящийся гладкий атлас. В ее стиле — и просто идеально.

— Отнесешь меня в спальню? — шепчет она. — Или обойдемся кухонным столом?

Хедли даже не осознает, как на меня действуют подобные вопросы. В голове мгновенно проносится миллион