Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Тебе придется помочь, — говорю я её мужу. — Ты сильнее меня.

Когда он остается на месте, прямо у двери, я резко говорю:

— Ты хочешь, чтобы она умерла на твоих глазах? Подойди сюда. Ты вложил семя в неё, а теперь тебе придется помочь ей с тем, что вы оба создали.

Эти слова заставляют мужчину сдвинуться с места, и он следует моим указаниям, вставая на колени рядом с женой. Когда он с ужасом смотрит на кровь, которая вытекла из-под её ног, у меня нет терпения к его шоку. Пора действовать. Но сначала мне нужно…

На маленьком столике стоит таз, и я чувствую, что это именно то, что мне нужно. Как и ожидалось, когда я наклоняюсь, я ощущаю резкий запах, поднимающийся от прозрачной жидкости. Я погружаю руки в таз и энергично их тру.

С них капает, когда я вынимаю ладони из воды, и я оставляю на них влагу. Протерев их даже об то, что кажется чистой простыней, я нарушу стерильность.

Держа руки подальше от чужих вещей, я занимаю позицию в изножье кровати и смотрю на свою сестру, сосредоточившись на её вспотевшей шее.

— Я достану ребенка, хорошо?

Но она ушла. Хотя она в сознании, женщина не осознает ничего, кроме того, что происходит внутри её тела.

Запуская руки между её согнутыми коленями, я действую осторожно, но уверенно, находя родовой канал… и чувствую головку ребенка. Я перевожу взгляд на мужа.

— Давай положим её на спину. Нам нужно, чтобы она легла ровно. Помоги ей откинуться назад.

Когда мужчина просто смотрит на меня, как будто я говорю на языке, который он не понимает, желание закричать на него становится почти невыносимым. Но крик не поможет. Чем спокойнее я буду, тем спокойнее он станет, и тем больше он будет меня слушать.

— Как тебя зовут? — говорю я, стараясь звучать медленно и ровно.

— Р-Ронл. Это моя жена, Лена.

— Ронл, мне нужно, чтобы ты аккуратно уложил свою жену на кровать. Осторожно. Сделай это сейчас.

Моя ложная терпеливость освобождает его, и он выполняет мою просьбу… и хотя в такие моменты я легко раздражаюсь из-за мужской склонности впадать в ступор во время родов, я не могу упрекнуть мужа в том, как он обращается со своей женой. Любовь между ними очевидна, она есть в мужчине, когда его осторожные руки укладывают женщину ровно, а её лицо поворачивается к его прикосновению с доверием и принятием. Несмотря на своё нетерпение, теплая благодарность наполняет меня, особенно когда я думаю о дорогой Эллин, оставшейся в моей деревне, и о том, через что ей пришлось пройти.

Я почти забыла, как должно быть, благодаря всем примерам, как быть не должно.

— Хорошо, правильно. — Когда он смотрит в мою сторону, я киваю вниз к её животу. — Теперь мне нужно, чтобы ты положил свою сильную руку на верхнюю часть её живота, прямо под сердцем и легкими. — Я ожидаю, что он помедлит, и он действительно колеблется. — Ронл, ты должен положить ладонь ровно, а затем накрыть её другой рукой. Прямо под грудью.

Он целует лоб своей жены и затем занимает позицию, делая так, как я велю.

— Мы ждем следующую схватку. — Я упираюсь руками о кровать. — Я буду говорить тебе, что делать, и ты должен вложить все свои силы. Ты не навредишь ей, обещаю. Но сейчас время вытащить ребенка, и мы будем работать вместе. По моему сигналу.

Я смотрю на длинную тёмную косу Лены, сосредоточившись на завитке на конце. В данный момент я не доверяю себе и избегаю её глаз, поэтому не могу знать, что это сработает.

Потому что я не смогу вернуть её или младенца обратно.

Здесь. В Аванпосте.

Уже изгнанная из своей деревни, я понимаю, что с этими незнакомцами здесь слишком опасно. Запрет на магию, безусловно, распространяется и на Пустоши, и мне не приходит в голову, куда можно ещё бежать, если придется покинуть это место.

— Лена, мне нужно, чтобы ты тужилась, — говорю я ей, хотя и переживаю, что она может не слышать меня. — Я знаю… знаю, что ты устала, но мы поможем тебе. Когда придет следующая схватка, ты должна тужиться изо всех сил, все свои силы вложи в это. Ты сможешь? Для своего малыша?

Вдруг она, кажется, сосредотачивается, словно это слово разблокировало что-то внутри нее.

— Да, — продолжаю я, — для ребенка. Сделай глубокий вдох вместе со мной… вот так. Правильно. Ты справишься. Ты…

В этот момент её матка сокращается, и я чувствую, как её тело напрягается.

— Сейчас. Тужься, ты должна выталкивать ребенка… — Я смотрю на руки её мужа. — Ронл, толкай вместе с ней. Весь свой вес, всю свою силу. Направь её внутрь и вниз. Вытащи ребенка из неё. Толкай. Если ты хочешь, чтобы они выжили… толкай!

Он выполняет мои указания, опираясь на свои ладони, выгибая плечи в усилии. И Лена делает то же самое, её ноги дрожат, из неё вырывается звериный рёв.

Положение ребенка меняется.

Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться, я тоже присоединяюсь к усилиям, но я вхожу внутрь, а не наружу. Кончики пальцев касается крошечного черепа, и я понимаю, что произошло. Ребенок не лицом вниз. Он повернут на бок. Поэтому плечи не проходят через широкую часть бедер, а застревают на тазовой кости.

— Сильнее! — Мне приходится кричать поверх рычания Лены. — Тужься…

Женщина издает ужасный крик, но не от боли. Это гнев. Это воинственный вой борьбы.

— Вот оно, вот что нам нужно!

Ещё один низкий рык вырывается из её груди, сначала тихий, но постепенно нарастающий. И вдруг она снова кричит, когда её муж резко меняет положение, выпрямляет руки и подается всем телом вниз, прилагая всю силу к давлению ладоней.

И ничего не происходит.

Несмотря на все наши старания, на героические усилия женщины и решительную силу её мужа, ребенок остаётся на месте. Даже когда свежая волна крови брызгает мне на руки, и я начинаю дрожать от напряжения, пытаясь схватиться за скользкую головку, ничего не помогает…

Ребёнок вырывается из блока с такой скоростью, что его тёплое, влажное тело скользит по моим рукам. Я успеваю поймать его и сразу же накрываю крошечное создание простынями.

Крика нет. Лишь безвольные конечности и неподвижное тело.

Я не нежна. Я энергично растираю тканью кожу младенца.

— Мой малыш… — тихо