Спор на любовь - Рия Адри

Я провела нить к журналу Марьяны.

— Марьяна, спроси Ворона.

Наверху Марьяна вздрогнула, но поняла.

Её голос прозвучал через Сердце и зал совета одновременно:

— Демьян Ворон, признаёте ли вы, что заключили пари на действия Арины Вельской по схеме “она сама придёт, примет защиту, станет парой”, и что эта схема повторяет старый механизм удержания ведьм?

Внизу Демьян стоял напротив меня.

Наверху его слышал совет.

Он мог смягчить.

Мог сказать “не знал”.

Мог переложить на Кирсана.

Он сказал:

— Признаю.

Одно слово.

Грязно-золотая печать дрогнула сильнее.

Марьяна спросила:

— Признаёте ли, что первая защита была принята Ариной Вельской под угрозой магического вскрытия, а значит, не может считаться личным доверием?

— Признаю.

— Признаёте ли, что ваше желание удержать её могло стать таким же опасным, как атака Чистого Шторма?

Пауза.

Очень короткая.

Но я её почувствовала.

Демьян смотрел на меня.

Потом ответил:

— Признаю.

В Сердце что-то лопнуло.

Не трещина. Одна из старых грязно-золотых скоб. Она сорвалась, сгорела и упала в глубину.

Наверху зал совета шумел. Кто-то кричал, Тарская пыталась перекрыть голос Марьяны, Кирсан выругался, старший Рейд требовал остановить обряд. Но было поздно. Правда уже вошла в Сердце.

Я почувствовала, как серебряная линия под ладонями становится сильнее.

— Работает, — сказала я.

Демьян коротко кивнул.

— Что дальше?

— Рейды.

Через Сердце мы увидели, как Кирсан стоит в круге, держась за запястье. Серебряная строка жгла его кожу. Старший Рейд схватил его за плечо.

— Сними замок, — приказал ректор.

— Это ударит по роду! — рявкнул старший Рейд.

— Это снимет доказанный долг за нарушение границы.

Кирсан поднял глаза.

И вдруг посмотрел не на отца, не на Тарскую, не на совет.

На Демьяна через открытый провал.

— Ты ведь понимаешь, Ворон, — сказал он. — Если я сниму замок, Сердце покажет всё. Включая то, как ты согласился на пари.

Демьян ответил:

— Уже показало.

— Тогда ты проиграл.

— Нет, Рейд. Я хотя бы перестал делать вид, что это была игра.

Кирсан побледнел.

Не от страха.

От злости.

И всё же снял замок.

Не благородно. Не раскаявшись. Потому что Сердце жгло его руку, совет смотрел, а род Рейдов уже не мог выглядеть невиновным, пока их знак держал нижний контур.

Серебристое кольцо на трещине Сердца треснуло.

Вторая скоба упала.

Осталась Тарская.

Грязно-золотая печать.

Живой замок.

И она поняла, что проигрывает.

Её голос прорезал зал совета:

— Если ведьмы вернутся в Сердце, старшие роды потеряют власть над Грозовым Пределом!

Вот оно.

Признание.

Не полное.

Но настоящее.

Марьяна ударила речевой правдой сразу.

— Госпожа Тарская признаёт, что цель Чистого Шторма — сохранить власть старших родов, а не защитить академию.

Печать Тарских треснула.

Сердце вспыхнуло.

На мгновение мне показалось, что всё получилось.

Потом грязно-золотая печать развернулась внутрь и ударила не по нам.

По восточной башне.

Через Сердце я увидела, как девочки одновременно вскрикнули. Рябинка почернела по краям. Ника упала на колени. Лада выгнулась от боли. Таисия стояла с белыми глазами и шептала что-то без звука.

— Нет, — выдохнула я.

Демьян уже поднял шторм.

— Разрешишь?

— Да. К башне. Всю защиту.

Он ударил.

Тёмный шторм ушёл вверх, но грязно-золотое отсечение прорезало его середину. Не хватало. Без полного отказа от удержания шторм не мог пройти по ведьминским линиям до конца. Сердце требовало цену.

Слова снова вспыхнули в воздухе:

Для остановки отсечения Ворон должен сжечь право удержания полностью. Цена: старший шторм.

Демьян посмотрел на меня.

Теперь без паузы.

— Я выбираю.

— Демьян...

— Нет. Сейчас слушай. Ты не просила. Ты не ставила меня под нож. Ты не должна мне. Это мой род держал эту дрянь. Мой маршрут стал их инструментом. Мой шторм откроет тебе дорогу без цепи.

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Вы потеряете...

— Да.

— Вы можете возненавидеть...

— Тогда будешь иметь полное право не простить.

Горло сжалось.

Он шагнул к центру круга.

Сердце раскрыло под ним чёрную линию. Родовой знак Воронов на его запястье вспыхнул, словно живой. Тёмный шторм поднялся вокруг него, огромный, красивый, страшный.

— Демьян Ворон, — произнёс голос Сердца. — Цена: старший шторм.

Он посмотрел на меня.

— Зафиксируй, Арина. Я делаю это не ради твоего выбора. Я делаю это, потому что удержание должно сгореть.

Я не успела ответить.

Он опустил руку в чёрную линию.

И его шторм загорелся.

Глава 26. Когда горит удержание

Глава 26. Когда горит удержание

Горящий шторм освещал нижний зал резкими вспышками. В этих вспышках лицо Демьяна казалось вырезанным из белого камня: жёсткая линия скул, кровь у виска, тёмные ресницы, сжатый рот. Его форма почернела по краям рукавов, на повязке проступили новые пятна, но он всё равно держался прямо. Некрасиво. Страшно. Так держатся люди, которым с детства объясняли, что боль имеет значение только после победы.

Шторм Демьяна горел чёрным.

Не как огонь. Огонь был бы проще. Огонь ест снаружи, оставляет пепел, даёт тепло. Здесь горело то, что не должно иметь пламени: магия, родовое право, старый приказ, привычка держать.

Тёмный шторм поднялся вокруг Демьяна огромной воронкой. Молнии внутри него были синими, резкими, живыми. Потом по краям пошёл серебряный свет, мой, ведьминский, и грязно-золотые скобы Чистого Шторма начали плавиться.

Демьян стоял в центре.

Ровно.

Без крика.

Только лицо стало белым, а на виске выступила кровь. Тонкая струйка прошла к скуле, но он даже не моргнул.

Я рванулась к нему.

Сердце ударило границей.

Не вмешивайся. Цена принята.

— Нет, — сказала я.

Голос сорвался.

Некрасиво.

Тихо.

Просто вырвался из груди.

— Нет, так не будет.

Демьян поднял на меня глаза сквозь пламя шторма.

— Арина, стой.

— Вы опять решили один.

— Я сказал, почему.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Вы сказали красиво. Это не отменяет сути.

Он усмехнулся.

Слабо.

Даже сейчас.

— Упрямая.

— Живая.

— Вот и оставайся.

Шторм ударил вверх.

Через Сердце я увидела восточную башню. Тёмная защита Демьяна наконец дошла до ведьминских линий и уже не срезала их удержанием. Она легла снаружи, как опора, и грязно-золотое отсечение зашипело, отступая от девочек. Кира поднялась