Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Да, необычно тиха. Да, чернота под глазами. Какое-то странное истощение.

Но...

В голове всё мелькали неясные образы из сна, тьма с лицом этой орины. Игры ли это моего сознания или что-то большее, чем просто кошмар?

— Юниль, не хочешь есть, тогда хоть выпей ягодного компота. Он свежий, немного кислит. Тебе понравится.

Олсен, сидящий рядом, протянул мне светлую деревянную кружку с изящно вырезанной ручкой. Я поймала на себе его настойчивый взгляд и поддалась уговору.

Сделала глоток и зажмурилась. Действительно, вкусно.

— Ты сегодня такая тихая, — продолжил он. — Это связано с ночными гуляниями. Я уже и сам пожалел, что вытащил вас всех в парк.

— Нет, что ты, — покачала головой и снова отпила. — Просто очень плохо спала. Как думаешь, если не наделён магией прорицания, то могут сниться вещие сны?

Услышав вопрос, он призадумался:

— Полагаю, что да. Магия сложна. Это не просто способность воду обратить в лёд или...

— Вызвать дождь, — фыркнула я.

— Ну да... Все куда сложнее. А если уж о тёмных речь вести, никто никогда точно не скажет, на что вы действительно способны. Оживить мёртвого или обратить армию в пепел. Спасти жизнь, укутав своей тьмой, как пледом, или щелчком устроить массовую гибель гнуса. Я заметил, что ни одна летающая тварь не заинтересовалась нашей корзинкой. Обычно от этой проблемы нас спасает Киан, но сейчас явно не он на страже снеди. Так почему бы твоей тьме не учудить что-то в твоем сне?

— Например, унестись куда-то, чтобы спасти кого-то? — я старалась говорить размыто, но всё же вложить в вопрос нужную мысль.

— Ты ведьма, ваша магия родовая. Это у магов всё личностное, дар сына не будет напоминать дар отца, общей может быть лишь стихия. К примеру, мой отец призвал бы снежный буран, а я — ливень.

— Проказник, — не удержалась я от смеха.

— Извини, Юниль, но проигрывать не обучен. Как-то нет у меня такого нежелательного опыта. Но если говорить о ведьмах, то ваша магия как раз и одна на всех. И у твоих дочерей будут те же способности, что и у тебя. И у сестёр наверняка.

— Нет, — я покачала головой. — Они тёмные, да, но другие. Все как одна — другие. Слабее, всё больше болезни в других чувствуют, знают, когда хворь какая приближается.

— Странно, — он склонил голову набок. — Может, в генерале Вегарте кровь двух ведьминских родов? Но... это действительно странно, Юниль.

Мой взгляд сам собой нашёл Сабрину. Она сидела рядом с Дарой, которая без умолку что-то оживлённо рассказывала, и вяло кивала головой. И вдруг я осознала — тьма! От неё больше не исходило того тяжёлого магического шлейфа, характерного для тёмных ведьм.

Нет. Теперь я четко видела перед собой орину — драконессу со слабой магией. Скорее всего, стихийной. Что она там говорила про ветер? Да, скорее всего.

Но как такое может быть? Я подалась вперед, прислушиваясь к себе. Ни капли тёмной магии, она исчезла. Будто кто-то... вытянул её.

И снова мысли вернули меня в собственный кошмар. Кассандра. Та девушка совершенно определенно была ведьмой.

Я прищурилась, опустила голову, стараясь не привлекать внимания, но продолжала наблюдать за ней. Её движения стали легче, взгляд — открытым, а иногда на лице мелькала усталая улыбка... Раньше в ней всегда чувствовалась раздражающая неправильность.

Она зевнула, её руки скользнули по траве, словно она желала прилечь, но, вовремя опомнившись, Сабрина снова села ровно, расправила одежды и посмотрела на меня. Поймала взгляд и, вздрогнув, быстро опустила голову.

В её взгляде мелькнула вина.

Мне стало ну совсем не по себе. Терпеть не могла ситуации, когда чего-то не понимала.

А сейчас я сидела в полной растерянности.

И, как это со мной часто бывает, мгновенно разыгрался зверский аппетит. Схватив свой бутерброд, я откусила сразу два куска и принялась жевать. Несколько крошек упали на колени платья. Не успела я поднять руку, как их смахнул Олсен, при этом его ладонь словно ласкала мои ноги.

— Знаешь, вот найдешь ты свою ведьму, и я буду играть на твоей совести, припоминая этот момент, — не выдержала я. — Ох и намучаешься же ты, клясться, что совершенно не то имел в виду.

— Юниль, я ведь не мальчик. Если выйдет так, что я действительно встречу другую, пусть более желанную или даже истинную, я никогда не стану отнекиваться, что здесь и сейчас ты очень привлекала меня как женщина. Просто ту другую я буду любить чуточку больше, удивляясь, как вообще способен на такие глубокие чувства. Хотя... ты никогда не станешь действовать мне во вред, а знаешь почему? — Он склонился над самым моим ушком и шепнул, обжигая дыханием. — Потому что я «свой», черная ты ведьма. И никогда уже не буду чужим. А своему прощают все! Абсолютно все!

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Столько озорства было сейчас в глазах этого ледяного дракона.

— Ну, возрази мне, ведьма. Давай?

Его взгляд опустился на мои губы, и что-то вздрогнуло в груди. Меня соблазняют — дошло, наконец.

Но стоило открыть рот, как за спиной послышалось лошадиное ржание. Отстранившись от Олсена, я обернулась и застыла.

В нашу сторону скакали всадники, и я легко узнала того, кто был впереди.

Глава 64

Льюис. Его конь буквально летел над землей, а за ним оставался очень заметный темный магический шлейф. Да такой силы, что и человек, совершенно не владеющий магией, его заметит и оценит, если, конечно, не сляжет от ужаса в обморок.

Я же наблюдала за приближением непрошеного гостя, правда, осторожно отодвинувшись от Олсена. Очень уж за жизнь друга волнительно стало.

«Свой» же всё-таки.

Улыбнулась. А ведь и прав он... Вот они все, мерзавцы, затесались в друзья и сидят теперь у ведьмы под подолом и ни о чем не печалятся.

Что Комир, что Киан, что Олсен.

Умники какие...

— Что-то император не в духе, — громко, словно предупреждая всех, протянула Дара. — Видимо, что-то произошло.

Я повернула голову и взглянула на испугавшуюся Сабрину. Она таращилась на Льюиса и, кажется, не дышала.

— А кому-то еще глазки строить придется, — не удержалась.

Ну, а что, упадет сейчас в обморок