Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

— Ты никогда этого не забудешь, да?

— Ни единого шанса, — я ухмыляюсь. — Это навсегда вытатуировано у меня в мозгу. Великий сталкер Зандер Роудс, побеждённый насекомыми меньше моего мизинца. Тот звук, что ты издал? Боже мой. Думаю, собаки в соседнем округе услышали.

Он стонет, но его руки находят мои бёдра, притягивая ближе.

— Я предпочитаю, когда ты боялась меня.

— Нет, не предпочитаешь. — Я прижимаю обух лезвия к его груди. — Тебе нравится, что я знаю, кто ты на самом деле, и всё ещё здесь.

Что — то темнеет в его глазах.

— И кто же я?

— Убийца по локти в крови, — говорю я тихим и уверенным голосом. — Хищник, что наблюдает из теней. Мужчина, переступивший через все границы, которых меня учили бояться. — Мои пальцы проводят вниз по его груди, собственнически. — И я хочу каждую тёмную, извращённую часть тебя. Мою.

Его глаза прожигают мои, за ними — нечто первобытное и жаждущее. Всё ещё сжимая пальцами нож, я прижимаюсь вперёд, пока наши груди не соприкасаются.

— Повтори, — шепчет он.

— Мою, — повторяю я, чувствуя, как слова вибрируют во мне с неожиданным жаром.

Тренировочный нож с грохотом падает на пол, когда рот Зандера сталкивается с моим. Его руки хватают меня за талию, поднимая на стол. Оружие разлетается, словно кегли, когда он откидывает меня назад, забираясь сверху с единственной целью.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашивает он у меня на шее, зубы скользят по коже. — Чудовища?

Я хватаю его лицо в ладони.

— Я хочу всего тебя. Особенно те части, что ты прячешь ото всех.

Он тянется к ножу, что я уронила. Молния ударяет мне в позвоночник, когда он прикладывает лезвие к моей ключице.

— Сколько моей тьмы ты хочешь, Окли? — Холодный металл скользит вниз между моих грудей.

Мои лёгкие забывают, как дышать.

— Всю.

Нож скользит по моим рёбрам сквозь футболку, его глаза следят за моей реакцией. Он разрезает ткань, рассекая её, не царапая кожу.

— Это навыки, которые я никогда не использовал подобным образом, — говорит он, и в его голосе слышно напряжение сдерживания.

— Все когда — то бывает в первый раз, — выдыхаю я, пока холодный металл скользит по моему животу.

Он использует нож, чтобы отодвинуть разорванную ткань, обнажая мой чёрный бюстгальтер.

— Скажи «стоп».

— Не скажу.

Он разрезает бюстгальтер посередине, резинка расходится.

— Острота контроля, — говорит он, — и острота сдачи.

Я тянусь к нему, стаскивая с него футболку через голову.

— Я не сдаюсь.

— Хорошо, — говорит он с кривой улыбкой. — Я был бы разочарован, если бы ты сдалась.

Он откладывает нож, чтобы снять оставшуюся одежду. Его глаза не отрываются от моих, в них — игривый вызов, от которого мой пульс учащается.

— Нравится то, что видишь? — спрашивает он, замечая, что я уставилась.

— Вполне адекватно, — говорю я с притворным безразличием, хотя мы оба знаем, что я лгу.

Он смеётся, и этот звук согревает меня изнутри.

— Всего лишь адекватно? Не это ты говорила прошлой ночью.

— Я просто была вежлива, — парирую я, пытаясь не улыбнуться.

— Правда? — Он становится на колени между моих ног. — Давай это проверим.

Когда его руки возвращаются к моему телу, они нежны, что составляет разительный контраст с опасной игрой, в которую мы играем.

— Зандер, — шепчу я, пока он не спешит, — ты дразнишь меня.

— Абсолютно, — соглашается он, выводя круги на моём внутреннем бедре. — Проблема?

— Да. Ты слишком много говоришь.

Из меня вырывается вздох, когда Зандер переворачивает меня на живот, прижимая к прохладному дереву. Моё сердце колотится о стол.

— Поаккуратней с товаром, — шучу я, оглядываясь на него через плечо.

— Доверься мне, — говорит он, его голос игривый, но горячий. — Я знаю, как с тобой обращаться.

Его рука скользит вниз по моему позвоночнику, заставляя меня вздрогнуть.

— Обещания, обещания.

— Не двигайся, — приказывает он.

Рукоятка ножа опускается на мою ягодицу с резким шлепком, что посылает ударную волну по всему телу.

— О, Боже, — стону я, боль расцветает чем — то электрическим.

Следует ещё один удар, сильнее. Моё тело дёргается вперёд, нервные окончания в смятении между болью и удовольствием. Но затем его ладонь следует за ударом, лаская разгорячённую кожу, его прикосновение нежно, пока он унимает жжение. Контраст между острой болью и нежной заботой кружит мне голову от желания.

— Слишком? — спрашивает Зандер, его дыхание обжигает моё ухо.

— Мало, — бросаю я вызов, удивляясь тому, насколько это для меня правда. — И это всё, на что ты способен?

Его смех низкий и опасный.

— Я только разминаюсь. — Его пальцы проводят по только что ударенному месту. — Розовый тебе к лицу.

Нож опускается снова, холодный металл бьёт по моей плоти с выверенной силой. Каждое воздействие посылает волны жара, распространяющиеся по мне, пробуждая части, о которых я не подозревала. Мои пальцы впиваются в край стола, отчаянно ища опору.

Его рука скользит между моих ног, его пальцы находят меня смущающе мокрой.

— Не двигайся, — приказывает Зандер.

Я вцепляюсь в край стола, костяшки белеют. Мои бёдра трепещут, пока он проводит холодным металлом вдоль внутренней поверхности моего бедра, опасность шепчет на моей коже.

— Ни единого движения, — предупреждает он.

Гладкая рукоятка ножа выводит круги между моих ног, дразня мой вход. Дыхание застревает у меня в горле, когда он вдавливает её вперёд, незнакомое ощущение одновременно странное и захватывающее. Я прикусываю губу, чтобы не дёрнуться, пока он медленно вводит рукоятку в меня.

— Оставайся совершенно неподвижной.

Мои мышцы сжимаются вокруг вторжения. Ручка скользит глубже, наполняя меня способом, который одновременно неудобен и восхитителен. Осознание того, что одно неверное движение может прижать лезвие к моей коже, делает каждое ощущение острее, интенсивнее.

Он вытаскивает рукоятку, затем переворачивает нож и опускает обух на внутреннюю поверхность моего бедра с резким шлепком.

Я вздрагиваю, моё тело дёргается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Я сказал не двигаться, — напоминает Зандер, его голос напряжён.

— Прости, — шепчу я, заставляя своё тело вернуться в неподвижность.

Ручка возвращается, на этот раз входя глубже. Моё тело жадно сжимается вокруг неё, пока он задаёт ритм. Моё дыхание разбивается, пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы не двигаться, несмотря на нарастающую внутри волну.

Я стискиваю зубы, борясь с инстинктом извиваться.

— Ты вся течёшь.

Ручка выходит, оставляя меня пустой и отчаявшейся. Прежде чем я успеваю взмолиться, лезвие шлёпает по другому моему бедру. На этот раз жжение острее, влага скапливается подо мной.

— Потребность оставаться неподвижной сводит тебя с ума, не так ли? — спрашивает Зандер, с невыносимой медлительностью вводя рукоятку обратно в меня.

Я киваю, не в