Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

— Прости, — бормочу я, а затем чувствую себя нелепо за то, что извиняюсь перед мёртвым.

Последним усилием мы засовываем тело в багажник.

— Ты на удивление спокойна для человека, который только что совершил своё первое убийство.

— Я компартментализирую (примечание: отгораживаю эмоции), — объясняю я, удивляясь тому, насколько это правда. — Полный нервный срыв запланирован на потом. Я выделила для него время сразу после того, как избавимся от тела, и до ужина.

Он секунду изучает моё лицо, затем кивает.

— Нам нужно прибраться в туалете, убрать все очевидные улики.

— Уже занимаюсь. — Я поднимаю ключ — рыбу. — Эту красотку нужно вернуть на крючок.

— Ты возвращаешь орудие убийства на место преступления?

Я пожимаю плечами.

— Уверена, что этого ожидают, когда берёшь ключ от туалета.

Я осматриваю ключ — рыбу, всё ещё находящийся у меня в руке, достаю из кармана салфетки и тщательно его протираю, убедившись, что прочистила каждую щёлочку.

Из него вырывается смех.

— Это безумие.

Пока Зандер занимается уборкой в туалете, я пробираюсь обратно внутрь и вешаю рыбу на крючок у кассы. Дежурный даже не поднимает глаз от телефона.

Мы встречаемся у машины через несколько мгновений.

— Что теперь? — спрашиваю я, пристёгивая ремень безопасности, пока он отъезжает от заправки, и наши фары прорезают темноту.

— Теперь у нас в багажнике тело и трёхчасовая поездка впереди.

— Просто обычная пятничная ночь, да? — я пытаюсь пошутить, но шутка не удаётся.

Мы едем в тишине несколько миль, тяжесть случившегося оседает между нами. Я смотрю в окно, наблюдая, как в темноте мелькают деревья.

— Как ты на самом деле? — спрашивает Зандер, его голос тих в салоне машины.

— Я ещё не знаю, — признаюсь я. — Всё жду, когда накатит вина или ужас, но это словно я смотрю чужое кино.

— Это придёт, — говорит он с уверенностью. — Осознание. Возможно, не сегодня и не завтра, но придёт.

— Знаешь, что по — настоящему безумно? Я знаю тебя, сколько? Месяц? И за это время я обнаружила, что ты за мной шпионишь, помогла тебе пытать до смерти человека, чуть не была убита людьми Блэквелла, а теперь случайно убила кого — то рыбой. И всё же как — то так вышло, что это… — я жестом указываю между нами, — …самые настоящие отношения в моей жизни.

Зандер покашливает.

— Это… тревожный вывод о твоей истории отношений.

— Не говори. Мой прошлый парень считал, что опускать сиденье унитаза — это уже слишком серьёзные обязательства.

Машину резко бросает в сторону, когда через дорогу перебегает олень. Зандер ругается, возвращая контроль, пока животное скрывается в лесу.

— Было близко, — выдыхаю я, сердце колотится.

— Да, потому что объяснение столкновения с оленем при трупе в багажнике идеально дополнило бы этот вечер, — бормочет Зандер.

Красные и синие огни вспыхивают позади нас, заливая салон машины попеременно алым и сапфировым светом.

— Вот чёрт, — шепчу я.

Глава 24. Окли

Огни полицейской машины заливают салон нашего автомобиля попеременными вспышками красного и синего, и моё сердце колотится так сильно, что, клянусь, оно пытается вырваться из груди.

— Боже мой, — шепчу я. — У нас в багажнике тело.

— Я в курсе, — говорит Зандер, его голос спокоен, но правый глаз дёргается. Он с нарочитой точностью прижимает машину к обочине и ставит на ручной тормоз. — Дай мне говорить. Не сообщай лишней информации. Отвечай коротко.

— А если он захочет обыскать машину? — шепчу я, впиваясь пальцами в сиденье.

— Тогда мы перейдём этот мост, пока он рушится у нас под ногами. — Он поправляет зеркало заднего вида и отводит плечи назад. — Успокойся. Ты не виновна ни в чём…

— Я убила человека!

— Технически — да, — отвечает Зандер. — Но ключ в том, чтобы вести себя так, как будто это не так. Дыши.

Полицейский приближается, каждый его размеренный шаг по гравию усиливается моим бешеным пульсом. Луч фонаря прорезает темноту, и мне приходится бороться с желанием вытянуть шею в сторону багажника, словно на нём может загореться неоновая вывеска «ЗДЕСЬ МЕРТВЕЦ».

Зандер опускает своё окно.

— Добрый вечер, офицер.

Полицейский наклоняется, луч фонаря перескакивает с Зандера на меня. Средних лет, с обветренным лицом человека, повидавшего слишком много необдуманных решений на проселочных трассах.

— Права и документы на машину, — говорит он.

Зандер тянется в бардачок, достаёт запрошенные документы. Я стараюсь не дёргаться, когда луч фонаря снова скользит по мне, выхватывая каждую каплю пота на моём лбу.

— Всё в порядке, офицер? — спрашивает Зандер.

— У вас перегорела задняя фара. Со стороны пассажира.

По мне волной разливается облегчение. Фара. Всего лишь фара. Он не знает о нашем пассажире в багажнике.

— Приношу прощения, — говорит Зандер. — Мы не были в курсе. Займусь этим первым делом с утра.

Офицер кивает, но не отходит. Его фонарь задерживается на мне, и я понимаю, что слишком долго на него смотрю. Моё лицо, должно быть, выглядит как персонифицированная вина.

— Мэм, — говорит он, и его тон меняется. — С вами всё в порядке? Вы выглядите немного бледной.

— Всё хорошо. — Я запускаю руку в сумку и достаю начатую пачку «Ред Вайнс». — Долгая дорога. «Ред Вайнс»?

Зандер бросает на меня взгляд, который ясно говорит: «Что ты делаешь?»

Я протягиваю офицеру пачку с конфетами.

— Не хотите ли, офицер? Они вишнёвые. Или просто красные? Честно, я не знаю, какими они должны быть на вкус. А вы? Люди странно делятся на сторонников «Ред Вайнс» и «Твизлерс» — типа, какая разница? Они же просто сахарные палочки, верно? В общем, я считаю, что сахар помогает, когда я в стрессе. Не то чтобы я была в стрессе! С чего бы?

Офицер моргает, затем наклоняет голову.

— Мэм, вы уверены, что с вами всё в порядке?

— Да! Абсолютно. Просто радуюсь конфетам. И поездкам. И…

Зандер вступает.

— С ней всё в порядке, офицер.

Фонарь офицера скользит к задней части машины, и у меня перехватывает дыхание.

— Сэр, мне нужно, чтобы вы вышли из автомобиля, — говорит офицер Зандеру.

— Что?

— Выйдите из автомобиля. Сейчас же, — повторяет офицер. Он переводит фонарь обратно на меня. — Мэм, этот мужчина везёт вас куда — то против вашей воли?

— Что? Нет! — восклицаю я.

— Всё в порядке, вы можете сказать мне, — говорит офицер тоном, который сходит за ободряющий в ситуациях с заложниками. — Сейчас вы в безопасности.

— Она не в опасности, — говорит Зандер напряжённым голосом. — Мы просто едем в…

— Сэр, я не просил вас говорить, — обрывает его офицер. — Руки там, где я их вижу.

— Он мой парень, а не похититель, — выпаливаю я. — У него родимое пятно