Измена. По нотам любви - Мари Соль

— Я тебя тоже люблю, — я смягчаюсь, — Только ты родила от любимого. Это другое.

— Ну, уж если любимый бесплоден, так что же теперь? Не рожать? — разводит мама руками.

Я усмехаюсь, смотрю за окно. За которым уже белоснежный декабрь. Новый год на носу! Время быстро летит. И за ним не угонишься…

— Считай, что это такой подарок судьбы, — говорит мама, встав, — Компенсация тебе, за измену супруга. За развод! За его невозможность заделать ребёнка.

— Может, мне Марку спасибо сказать? — удивлённо смотрю на неё.

— Скажи! — цедит мама, — Потом. Не сейчас. А когда подрастёт, лет через десять. Вот увидишь, тебе и самой это сделать захочется.

— Ой, мам! Иди уже, а? — накал моего раздражения снова приблизился к красной отметке. И мне так и хочется крикнуть и топнуть ногой. Не хочу! И не стану. Не буду рожать! Ненавижу! Их всех. Не прощу…

Проводив маму, я возвращаюсь на диван. Укутавшись в плед, продолжаю смотреть что-то по телевизору. На экране мелькают картинки. А я вспоминаю свой сон. Руки Марка на теле. Его жаркий голос, исполненный боли. И шепчущий на ухо:

— Уля, прости.

«Не прощу», — зарываюсь в подушку и плачу. Их всех. Никого! Никогда. Всё забыть. И начать жизнь заново.

Глава 40

Я снова в кафе. Снова встреча с Артуром. На этот раз сам предложил. На фоне того, что случилось в последнюю встречу… Я согласилась! Была не была. Полагаю, он будет извиняться за то, что обидел, унизил. Да только мне наплевать. Мне его извинения по боку.

И точно! Приходит с цветами. И снова розы. Бог любит троицу? В этот раз точно получу по лицу.

— Привет, — говорю равнодушно.

Липницкий садится:

— Привет.

Розы кладёт на стул рядом с нами. И смотрит в упор.

— Что хотел? — говорю.

— Пообщаться.

Он выглядит, как и обычно. Но что-то в нём изменилось! Глаза воспалённые, словно не спал. Чуб взъерошен не так эстетично, как прежде.

— Начинай, — изучаю я свой маникюр. А точнее, отсутствие оного.

Артур вздыхает, садится ровнее:

— Ульян, я много думал об этом. О нас. О тебе, о ребёнке.

Я перевожу взгляд на него. Я и сама много думала! Да что там? Я только об этом и думаю.

— И? — уточняю.

Артур, кашлянув, произносит:

— Пускай. Раз так вышло. Раз я не могу, то пускай будет он, от другого мужчины.

— То есть, ты разрешаешь родить? Ну, спасибо, — я хмыкаю.

— Ульян! Не язви, а? Тебе не идёт, — возражает Артур.

Я гляжу на него с едкой усмешкой в глазах:

— Ты пришёл поучать меня, как мне вести себя? Тогда зря время потратил.

Он выдыхает, склоняет голову. В этот раз не пытается взять меня за руку. Просто сидит, сцепив руки в замок. Пальцы его, неспокойные, жмутся друг к другу, впиваются в кожу ногтями.

«Этот пальчик устал», — говорю про себя, — «Этот тоже устал…». Заклинаю мозги замолчать! Отвожу взгляд от Артуровых рук и смотрю на свои. Так спокойнее.

— Уль, я знаю, что я виноват. Я это почувствовал! Понял. Я только сейчас осознал, как обидел тебя, понимаешь? Когда ты в отместку… Ты… В общем! Я зол, очень зол. На себя, на тебя. Но раз уж так вышло, то…

— Что? — поднимаю глаза на него. И встречаюсь с ним взглядом.

Он замолкает, затем, не отводя глаз, произносит:

— Я хочу стать отцом.

— Не получится, — я выдыхаю, — Этот ребёнок, он не от тебя…

— Мне плевать! — вырывается крик у него из груди. И на нас опять смотрят люди.

Я не делаю ему замечаний. Пускай кричит. Пусть кидает цветы во все стороны! У меня на душе омертвело всё разом. Как будто все чувства исчезли. Сработал защитный инстинкт.

— Я уже поняла, — отвечаю устало.

— Ульян, — шепчет он, — Мне плевать, чей он, понимаешь? Ты — моя! А значит, он тоже мой, наш ребёнок. Я хочу быть отцом! Ты позволишь?

Я улыбаюсь, но не ему, а себе самой. Своим собственным мыслям. Наивный какой. Он уже всё продумал, решил. За нас двоих всё решил. За себя, за меня. Впрочем, как и обычно.

— А как же измена? Другой? Ты всё это простишь? Не побрезгуешь даже?

Он расцепляет ладони, трёт пальцами лоб:

— Я уже! Я простил, Уль. Мы квиты зато. Теперь мы квиты с тобой, равный счёт. И ты тоже простишь меня, правда?

— О, боже, Липницкий! Так вот оно что? Мы играем оказывается? А я думала, просто живём, — говорю я с усмешкой.

— Уль! Когда ты стала такой? — уточняет он.

— Какой? — щурюсь я.

— Стервозной что ли, — хмыкает он, — Я тебя не узнаю!

— Учителя были хорошие, знаешь ли, — произношу.

На лице у Артура щетина. Я только сейчас замечаю — он плохо побрит. А обычно бритью уделял много времени. Да что там! Он в ванне торчал всегда дольше меня. А сейчас? Вон, рубашка помята! Не выспан. Не выбрит. Ах, Ида плохо следит за сынком…

— Да, мы натворили дел, конечно, — вздыхает Артур, — Но всё ещё можно исправить, Ульян. Это шанс! Наш с тобой шанс. Наш ребёнок…

— Ребёнка не будет, — прерываю его вдохновенную речь, — Слишком поздно, Артур.

Он, сглотнув, устремляет в меня долгий взгляд:

— Как… Почему? Ты… уже это сделала?

Я киваю.

— Но когда… ты успела? — растерянно, словно котёнок слепой, он идёт по канату. Ко мне. Только я не стою. Там меня уже нет! Я лечу прямо вниз. И до дна ещё долго. Ведь внизу меня — бездна. Она меня съест…

— Делов-то, — издаю едкий хмык. А и правда! Когда я стала такой? Сама удивляюсь! Ребёнок во мне говорит? Только рано ему. Не обрёл ещё дара речи.

Я весь мир ненавижу сейчас. Весь мир против меня! Я одна против целого мира.

— Ясно, — помолчав, произносит Артур, — Ну… может быть, так даже лучше. Начнём всё с нуля.

— Да, начнём, — говорю, — Только порознь.

В этот раз ухожу я, а не он. Поднимаюсь, взяв со спинки короткую куртку. Я специально надела короткую, чтобы быстрее. Накинуть и выйти! В промозглую улицу. И идти по ней долго, куда-нибудь, только не к Тисману. Хватит с меня отношений. Устала. Плевать.

— Уля, постой! — кричит в спину Артур.

Догоняет, хватает за руку.

— Оставь меня, ладно, — прошу.

По лицу моему он, наверное, видит, что настрой у меня не воинственный. Мне всё равно. На него. И на розы.

Глава 41

Когда я пришла в