Голос извне - Саяна Кошкина

меня в подбородок. Но прежде, чем я успел ответить, девушка ловко провела рукой по замку в каюту. И ее пылающий, многообещающий взгляд, который она бросила напоследок через плечо, говорил яснее любых слов — она меня поймала. Я только что продал ей и душу, и тело, и свою никчемную жизнь.

Глава 46

Юлия

Я только что была на свидании! С инопланетянином! Целовалась! И не только! — верещала я внутри себя, а сама медленно съезжала по стеночке в каюте. Во мне бушевал такой ураган эмоций, что было сложно даже дышать.

Иль, Ильхом, Ильхом Гросс, адмирал космического корабля «Арака», инопланетянин, кхарец, просто мужчина… Он мой? Навсегда? Искренне? И пусть странно, что нам сначала пришлось договориться, а потом дать чувствам волю, я все равно была… рада.

Руки дрожали. Губы всё ещё горели памятью о его прикосновениях — сначала робких, потом жадных, уверенных. Я поднесла пальцы к губам, словно пытаясь поймать ускользающее ощущение. На языке всё ещё стоял привкус его кожи — какой-то металлический, солоноватый, но не отталкивающий.

Я ловила свои ощущения после свидания, пытаясь вычленить хоть одно понятное и чистое чувство. Симпатия? Нет, не просто симпатия. Это было что-то тяжёлое, тёплое и невероятно надёжное, что поселилось у меня под рёбрами. Влюблённость? Возможно. Но больше похоже на… узнавание? Как будто я долго шла по тёмному тоннелю, и вот наконец увидела впереди такой же одинокий огонёк. И мы, два огонька, просто признали друг друга. Что странно, у меня не было паники, мол «а что дальше?», не было страха «а вдруг он играет?». Была странная уверенность.

Я больше не одна. В этой безумной вселенной появился человек, пусть и кхарец с неоновыми линиями, — который видел во мне не артефакт, не батарейку, а… меня. И который, кажется, сам был готов сломать свои собственные клетки ради того, чтобы быть рядом.

От этой мысли стало так тепло, и так страшно одновременно. Но страх был приятным — как перед прыжком с высоты, когда знаешь, что внизу тебя поймают.

Мне нужно было прийти в себя. Физически и морально. В который раз пожалела, что вместо нормального душа у них очистка каким-то паром. Я бы хотела постоять под прохладными струями воды, чтобы упорядочить мысли и смыть с себя лишнее. Прикрыла глаза и теплый воздух начал очистку. А в голове снова вспыхнули картинки: его глаза, потерявшие ледяную скованность, его руки на моей спине, жар, исходящий от тела. Я чувствовала себя по-настоящему: не выживающей, а живущей — впервые с тех пор, как открыла глаза в фиксе на «Шамрае».

Лечь спать не получилось. Мысли скакали, как бешеные. Эндорфины и адреналин пульсировали во мне, не давая ни покоя, ни сна. В каюте было тихо, а в голове — громко. Мне нужно было движение. Разговор. Информация. Бег. Занятия. Еда. Хоть что-то!

Хатус, — вспылили события прошедшего дня. Бедный парень пострадал из-за меня. Чувство вины, приглушённое бурей эмоций, снова поднялось и засело комом в горле. Надо проведать его.

И Эрик. Трезвомыслящий и прагматичный Эрик. Если я сейчас пойду к Гроссу, мы не поговорим. Мы… не поговорим. А поговорить надо. О практическом. О том, «что дальше». Эрик был учёным и моим «партнёром». Он мог дать факты без прикрас, а я ему очередной анализ. И после сегодняшнего вечера мне были нужны именно факты. Чтобы облечь это хрупкое, новое чувство в какую-то понятную форму.

Я надела чистую футболку, мысленно благодаря Гросса. Улыбаясь во все зубы, вышла в коридор. Ночной режим, приглушённый свет и тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей. Я шла к медицинскому отсеку, напевая какую-то земную песню.

Эрик, к моему счастью, был на месте. В полумраке лаборатории он сидел перед голографическим экраном с потоками мелькающих символов и рун. Он обернулся на мой шаг, и в его глазах мелькнуло не столько удивление, сколько… оценка.

— Юля. Не спишь. Что-то случилось? — спросил он своим ровным, бесстрастным тоном.

— С Хатусом как? — спросила я вместо ответа, подходя ближе.

— Восстанавливается. Лёгкая контузия и ожоги первой степени. Через двенадцать часов будет как новенький, — Эрик отложил планшет. — А у тебя как запястье? Боль есть? Воспаление?

Я машинально потёрла запястье, где ещё виднелись жёлто-зелёные следы гематом. По сравнению с тем, что творилось у меня в груди, это была ерунда.

— Нормально. После твоей чудесной мази и прибора, стало намного лучше, — ответила, переминаясь с ноги на ногу. — Эрик, я… мне нужно поговорить. Не как пациент с врачом, а как с…

— Как с другом?

— Да, как женщине со своим другом, — кивнула, чувствуя облегчение.

— Присаживайся, Юля, — Эрик выдвинул еще один стул, погасил экран и стало еще темнее: только подсветка по периметру комнаты и тусклая лампа на столе.

— Я только что была на свидании…

— С адмиралом. Об этом все говорят на «Араке», — был в курсе Эрик, а я сделала выводы — сплетники не только мужчины и женщины, но и инопланетяне.

— Я хотела бы узнать… о последствиях, — выговорила, сгорая от стыда. — Нет, о последствиях юридических! Вот! Расскажи мне, как здесь всё это… оформляется? Если два человека… решают быть вместе.

Эрик откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал острым, аналитическим.

— Все просто. Мужчина подаёт прошение в Совет клана женщины или в общеимперский реестр, если она без клана. Прикладывает данные о своём статусе, доходах, генетической совместимости. Женщина рассматривает. Может принять, может отказать. Может взять на испытательный срок. После согласия заключается контракт. Всё прописано: график энергообмена, обязанности, финансы, права на потомство, условия расторжения, — медик говорил ровно, словно зачитывал инструкцию.

— А как мне узнать, подаст ли Ильхом прошение? — спросила я тихо.

— Спроси у него прямо, если тебе нужен конкретный ответ, — пожал плечами Эрик. — Но я думаю, что он уже подал прошение, просто ты его не получила из-за отсутствия комма. Мы оба помним, что он у тебя взорвался сегодня днем.

— И что мне делать? — растерялась. Где взять этот комм, если нам лететь еще неделю? Или сама вселенная меня предупреждает, чтобы я не спешила?

— Кто мне Гросс? А я? И как можно охарактеризовать нашу связь?

— Такая связь неформальная. Империя её не признает, — Эрик посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Для мужчины такая связь — позор и штрафы, если женщина пожалуется на «незаконное потребление ресурса». Для женщины — риски, отсутствие социальных гарантий, осуждение. Империя построена на договорах, Юля. Хаос чувств — это… неэффективно. Это угроза системе. Или брак, или