Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

— То есть, ты не подходил ко мне все это время, — неугомонная Задача моя слишком быстро приходит в себя, — потому что я тебе условие поставила? И ты его выполнял?

— Да.

Она вдыхает. И выдыхает.

— Ты — больной.

— Нет. Мама меня проверяла.

Глава 49. Я живу с парнем...

— Ален… — вид у Данки на редкость виноватый. Она хмурится, осматривает меня с ног до головы, словно выискивает нанесенный Сказочником ущерб.

И, когда находит, а его легко очень найти, все на лице, как говорится, еще больше расстраивается.

— Ален, блин… Это он, что ли?

Я слегка рассеянно касаюсь пальцами крупного засоса по линии скулы, прикрываю рот ладонью, не сумев сдержать зевок.

Ночь была дикой.

И утро.

И вчерашняя ночь тоже.

Как я на пары умудряюсь ходить все эти дни, вообще не понимаю. Наверно, во мне все-таки сил полно, с запасом.

Сам Сказочник, естественно, ежедневными походами за знаниями себя не утруждает. И меня настойчиво пытается задержать в своих загребущих лапах.

Но я и без того им пропиталась настолько, что, если еще и на пары ходить не буду, то превращусь в его… как это он говорил? Функциональный придаток, вот.

С одной, основной функцией.

И не то, чтоб я была против…

Нет, я очень даже за!

Но не двадцать четыре на семь же!

А у Сказочника, как мне иногда кажется, вместо члена там кость. И эта кость никогда не падает.

Как он вообще столько времени без секса жил?

И можно ли верить этому? Словам его?

Хотя…

Если я что и поняла про своего безумного любовника, так это то, что он не врет. Не считает нужным заморачиваться. Если не хочет что-то говорить, просто молчит. А вот опции вранья в его механизме не водится.

Так что, вероятно, про целибат все это время, пока мы с ним «встречались», редко и спонтанно, ну, я думала, что спонтанно, а он-то все планировал… Короче говоря, про целибат он мне не свистел.

И вот в этом тоже качественное его отличие от любого другого свистобола, которых было полно в моей жизни.

Ну вот какой парень будет честно рассказывать девушке, с которой даже толком не встречался, не обещал ей ничего, по сути, что он за время их знакомства ни с кем не спал? И даже не смотрел ни на кого?

Все будут себе цену набивать, рассказывать, что они — дико популярные парни и прочее… Потому что столько месяцев без секса… Это либо девственник, либо больной.

Мой Сказочник точно не девственник. И не больной, его мама проверяла, как он говорит.

Просто вот такой.

Уникальный.

А я влюбилась.

Ну вот что тут поделать?

Влюбилась.

И, главное, фиг знает, когда… То ли при первой встрече нашей, то ли после первого поцелуя в машине… То ли после первого секса. На колесе обозрения, блин.

Короче, если кто и больная в нашей паре, то это я.

— Я ему скажу, придурку, — злится Данка, но я ее торможу.

— Все нормально, Дан, я сама разберусь.

— Ален… Ну я переживаю, — начинает она оправдываться, — понимаешь, он просто…

— Он — просто тот еще засранец, — вздыхаю я, — у тебя не было шансов, подруга.

Данка молчит.

Отворачивается.

Я вижу на ее шее, у ключицы, тоже парочку характерных пятен. И мудро не влезаю. Хотя, Сказочник мне про нее все рассказал.

Он же не умеет врать, да?

И я этим уже умею пользоваться. Научилась за неделю, что мы с ним живем вместе.

Блин…

До сих пор не верится.

Мы. Живем. Вместе.

Я живу с парнем.

Пипец.

Я, которая едва могла ужиться с девчонкой, Данка — счастливое исключение, да и то лишь потому, что не отсвечивала и дома появлялась периодически, уже неделю живу с парнем.

И мне, блин, нравится!

Понятно, что по ночам меня вообще все устраивает, мы не спим совершенно, добирая пару часиков днем и с утречка.

Но вот быт… Привычки… Да просто присутствие рядом другого человека!

Удивительно, что мы до сих пор не поругались до матерного лая!

Хотя, с моим Сказочником ругаться нереально. У него этой опции тоже нет.

А у меня нет повода.

Почему-то.

Он чистоплотный, носки не разбрасывает, белье меняет каждый день, блин. Любит тишину, работает в наушниках, отвлекается на приготовление еды, офигенно вкусно, кстати, готовит! Говорит, мама научила.

На карте у меня появляются деньги. Постоянно. Они мне не нужны, но меня никто не спрашивает. Просто бабки переводятся и все. Такой знак внимания. Без слов. Без комментариев.

Когда попыталась на эту тему поговорить, только брови поднял удивленно. Для него это вещи, вообще не стоящие обсуждения.

Мою еду ест.

С аппетитом, кстати.

Не рассказывает о том, что его мама готовит по-другому.

Посуду загружает в посудомойку.

Белье свое — в стиралку.

Блин, мне досталось комбо просто!

Я не знаю, что будет дальше, но пока что… Пока что я опасаюсь в эту сторону даже дышать.

Мы не говорим о будущем, вообще. Я страшно боюсь, что он что-то такое скажет, что меня не устроит… Я замуж не хочу. Пока.

Но, вот честно, если позовет, то…

Блин…

У нас с ним сейчас что-то такое… Непонятное. Но уникальное. Как и он сам.

Про Дану Сказочник сказал, что у нее контракт с серьезными людьми. Я видела этих серьезных людей сегодня утром, когда они Данку к универу подвозили.

И впечатлилась. Они… охренительно серьезные.

Как только Данка не пугается, находясь рядом с ними, непонятно.

Но явно не пугается. И подавленной не выглядит.

Но она всегда была такой… Не сильно эмоциональной. Очень собранной и твердо знающей, чего ей надо. Не то, что я.

Я бы рядом с такими опасными мужиками от страха писалась, реально.

Мне и Сказочника моего, с его иногда пугающим жестким взглядом, за глаза.

— Дан… — я все же решаюсь ей сказать, — ты, если что… Всегда позвонить можешь… И вообще…

— Да у меня-то все отлично, — машет рукой Дана, искренне, причем, и меня чуть-чуть отпускает. Когда у нее все не отлично, она себя ведет по-другому, я-то помню. — Я напряглась из-за тебя. Сказочник же… Ну, ты его так боялась…

— Боялась, — киваю я, вспоминая с улыбкой то свое тупое состояние постоянного напряга в