Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 - Марика Полански

В эти дни со мной рядом был Рэйвен. Каждый вечер, когда я заканчивала работу, он появлялся у дверей моего кабинета с непроницаемым выражением лица и коротким: «Пойдём. Отвезу тебя домой». По дороге мы молчали. Однако это молчание было на удивление спокойным, ненавязчивым. Не нужно было притворяться или поддерживать неуместную светскую беседу.

И я была искренне благодарна Рэйвену за возможность побыть такой, какой себя чувствовала: усталой, разбитой и утратившей надежду.

Но сегодняшний вечер выдался совершенно иным.

Закончив с пожилым боцманом, который жаловался на кошмары о морских чудовищах, я привела кабинет в порядок, убрала амулеты в шкаф и потушила светильники. За окном медленно угасал весенний день, нехотя уступая место ночи. Небо окрасилось в глубокий индиго с прожилками розового и золотого у горизонта. Первые звёзды проглядывали сквозь разрывы облаков, как хрустальные осколки в бархатной подложке.

Порт погружался в вечернюю дрему. Голоса грузчиков стихли. Умолкли и чайки, устроившиеся на ночлег на мачтах кораблей. Только фонари на причалах зажигались один за другим, отражаясь в тёмной воде дрожащими золотистыми дорожками.

Я вышла в коридор, ожидая, когда ван Кастер покинет свой кабинет. Однако он так и не появился.

В душу закралось смутная тревога. Рэйвен никогда не опаздывал. Более того, всегда заходил в мой кабинет раньше, чем я успевала собраться. «Может, срочное дело?» — попыталась успокоить себя я, поправив пелерину на плечах. — «Или встреча с партнёрами затянулась?»

Но засевшая под рёбрами тревога лишь усилилась. Перехватив поудобнее трость, я направилась по коридору к кабинету Рэйвена. Служащие давно разошлись по домам, и звук трости, стучащей по ковровой дорожке, казался непривычно громким.

Дверь кабинета Рэйвена была приоткрыта. Из щели пробивался тусклый свет, и я услышала негромкий звон стекла о стекло.

Толкнув дверь, я тихонько вошла в помещение, окутанное полумраком. Камин догорал, отбрасывая на стены дрожащие тени. Красные угли тлели, словно глаза притаившегося зверя. А за окном сгущалась ночь, превращая порт в царство силуэтов и отблесков фонарей на воде.

Посреди этого сумрака, развалившись в кресле у окна, сидел Рэйвен. Он держал в руке хрустальный бокал с виски, рядом на столике стояла почти пустая бутылка. Расстёгнутый ворот рубашки обнажал загорелую шею. Тёмные волосы растрепались, падая на лоб. Он смотрел в окно невидящим взглядом, и в профиле его читалась такая безысходность, что сердце болезненно сжалось.

— Рэйвен? — негромко позвала я, нерешительно переступая с ноги на ногу.

Он даже не пошевелился. Только пальцы чуть сильнее сжали бокал.

— Иди домой, Эвелин, — голос его был хриплым, будто он не говорил несколько часов. — Дерек вызовет тебе возницу.

Я закрыла дверь за собой и прошла ближе. Запах виски смешивался с ароматом догорающих дров и горьким, почти осязаемым отчаянием.

— Что случилось?

Рэйвен коротко рассмеялся. Однако смех вышел надломленным, лишённым веселья:

— Что случилось? — повторил он и залпом допил виски. Бокал с глухим стуком опустился на столик. — Всё случилось, Эвелин. Абсолютно всё.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В свете умирающего огня лицо его казалось высеченным из мрамора, таким же холодным и неживым.

— Лили сбежала от мужа.

Слова прозвучали глухо, как будто камни, упавшие в глубокий колодец. Я замерла, чувствуя, как липкий холод разливается по телу.

— Что?

— Ты прекрасно меня услышала. — Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них плескалась такая боль, что я перестала дышать. — Она продолжала встречаться со Стейнджем тайком. Думала, муж не узнает. Но узнал.

Его голос сорвался на последних словах, превратившись в рычание. Пальцы сжались в кулаки, и воздух вокруг них затрещал от нарастающей магии.

— Боги, Рэйвен… — Я шагнула ближе, протянув руку. Но спохватилась и остановилась, не зная, стоит ли прикасаться к нему сейчас. — Лили в порядке? Где она?

Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на неё, будто на ней был написан ответ.

— У меня дома. Лекарь сказал, что сломан нос, два ребра треснуло, синяки по всему телу. А главное… — его голос сорвался. Собравшись с мыслями, он тихо продолжил: — Она боится. Видел бы ты её глаза, Эви! Она смотрела на меня, как загнанный зверь. Моя сестра, которая всегда смеялась и верила в лучшее, дрожала от страха.

Рэйвен резко поднялся с кресла, зашатался, но удержал равновесие. Подошёл к окну и опёрся ладонями о подоконник, глядя в темноту.

— Я поехал к Эрингтону. Застал его в кабинете с бокалом вина, словно ничего не произошло. И знаешь, что он сказал? — Рэйвен обернулся, и в его глазах полыхнуло что-то хищное, опасное. — Что имел полное право наказать жену за измену. Что это его супружеский долг.

Он зло рассмеялся:

— Я сломал ему челюсть, пару рёбер и, возможно, руку. Остановился, лишь когда его слуги оттаскивали меня, умолять не убивать этого подонка.

Повисла тяжёлая пауза. За окном ухнула пролетавшая мимо сова. Где-то вдалеке раздался пьяный смех — выбравшиеся на берег моряки добрались до портовых таверн.

— Почему ты не поехал домой? — тихо спросила я.

Рэйвен отвернулся к окну, и плечи его поникли:

— Потому что не мог смотреть ей в глаза. Это я виноват в случившемся. Я настоял на этом прокля́том браке. Думал, что делаю правильно, защищая честь рода. А в итоге отдал сестру в руки монстра.

Он снова схватил бутылку, плеснул виски в бокал и поднёс к губам, но пить не стал. Просто стоял, глядя на янтарную жидкость.

— Лорелея смотрела на меня сегодня так, будто я предал весь драконий род. Я сорвался, устроил скандал, опозорил Дом. Драконы не имеют права терять контроль. Мы должны быть выше этого. А я не смог. Когда увидел, что этот ублюдок сделал с Лили, в голове будто что-то щёлкнуло. Я хотел убить его и очень сожалею, что не сделал этого.

Он опустился обратно в кресло.

— А потом я и вернулся сюда. Дома меня ждут страх в глазах сестры и осуждение слуг и Лорелеи, Горнище бы её побрало! А здесь никто не осудит. — Держа бокал, ван Кастер выставил указательный палец и поводил им из стороны в сторону. —