Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Ты — мое проклятие. Держаться от тебя подальше всё равно что пытаться задержать дыхание, когда прилив поднимается. — его слова танцуют в моей голове, глубокий тембр его голоса возбуждает мои чувства. — Я хочу утонуть в тебе.

Я откидываю голову назад, и грубая щетина на его лице, касающаяся моего горла, добавляет восхитительную щекотку, пока он отодвигает мои трусики в сторону, грубее, чем ожидалось, добираясь до голой кожи под ними. Он не суетится в своих движениях, как мальчики моего возраста. Каждое прикосновение намеренно и полно уверенности в том, что после этого я буду горячим, мокрым месивом.

— Ненавижу то, что я мог бы трахать тебя часами и никогда не устать от этого. — он целует меня вдоль края челюсти, и я инстинктивно поворачиваюсь к нему лицом. Его язык скользит по моим губам, он слизывает кровь, которую я пустила, прежде чем запечатать мой рот в собственническом поцелуе. Кончики его пальцев собирают липкую влагу, которую он вызвал между моих бедер, и он распределяет её по моему набухшему клитору, нежно потирая мой чувствительный бугорок, как крошечного питомца, которого он пытается пробудить ото сна. — Всё в тебе бесит меня, — цедит он мне в рот, излучая горячее и опасное напряжение, пока его пальцы работают под моей юбкой.

Я испускаю стон и приподнимаю бедра с банкетки навстречу его безжалостным движениям. В животе всё сворачивается, мышцы напряжены, и рубашка внезапно становится слишком тесной, колючая ткань щекочет мои соски сквозь кружевной бюстгальтер. Отпустив мою шею, он, кажется, замечает твердые выпуклости и проводит кончиком большого пальца по чувствительным соскам. Мучительный всхлип вырывается из моего рта, всё мое тело натянуто, будто под кожей проложены провода.

— То, как твое тело откликается на мое прикосновение. Как струны пианино, когда по ним бьет молоточек. Каждая нота песни, которую я пишу. Песни, которую ты продолжаешь умолять меня сыграть.

В его глазах — гипнотическая тьма, злобная и жаждущая, и я задаюсь вопросом, не так ли это ощущается за мгновение до того, как дьявол забирает душу. Я тяжело дышу в такт его движениям, его пальцы проникают глубже, кружась у моей промокшей киски, создавая аккорды музыки, вылетающие из моих губ. Он еще даже не вошел в меня.

— Ты мне снишься иногда. — хриплая текстура моего голоса отражает мое медленно исчезающее самообладание.

— Что тебе снится, Иса?

— Вот это. То, как... как твои руки на мне.

— Как далеко мы заходим в твоих снах? Я трахаю тебя?

Сама мысль об этом посылает покалывание возбуждения через всё мое нутро, и я не могу ответить ему из страха прозвучать как извращенка, которая фантазировала о нем. Боль между моих бедер нарастает, будто она привязана какой-то невидимой нитью, за которую он тянет ради собственного удовольствия, и вместо ответа я вскрикиваю.

— Конечно, я трахаю тебя. Как я ощущаюсь внутри тебя?

Жар его дыхания на моей коже, прикосновение его пальцев, звук его голоса. Этого слишком много. Слишком много. Мои чувства сейчас перегружены, я теряю контроль.

— Так хорошо. Я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Ты хочешь мой палец внутри себя, Иса? Чтобы заполнить эту нежную маленькую дырочку чем-то толстым и теплым? — кончик его неумолимого маленького оружия кружит у моего входа для пущего эффекта, размешивая мокрую липкую влагу на моей коже, и я вцепляюсь рукой в банкетку, отчаянно нуждаясь в том, чтобы что-то сжать. Я бездумно киваю, мое тело потеряно в ощущениях, которые он разжег. Похоть полыхает во мне, костер нужды разгорается в самом центре. Я не могу сидеть смирно. Я не могу пошевелиться. Мое тело в хаосе, ожидая момента, когда он прекратит эти мучения и войдет в меня.

Его мрачный смешок проносится по мне.

— Какая жалость, — говорит он, и в тот момент, когда он убирает пальцы, жар внутри меня превращается в холодную и горькую тоску.

— Что?

Он обхватывает мою челюсть ладонью — той самой рукой, которая мгновением ранее ласкала мой сверхчувствительный клитор, и я чувствую запах возбуждения на его пальцах. Он прижимается своими губами к моим, забирая еще один кусочек меня.

— Я получаю удовольствие от боли. И нет ничего более изысканного, чем боль от лишения себя желаемого. — засунув пальцы себе в рот, он закрывает глаза, словно смакуя мой вкус на своем языке. — Ты слишком молода для меня.

Слишком молода. Слишком бедна. Слишком непопулярна. Я слышала это всю свою жизнь. Причины для отказа. Но от него это почему-то жалит сильнее. Непредсказуемая натура этого человека, этот лед и пламень — этого достаточно, чтобы я закричала от всего того напряжения, которое сжигает меня, как лихорадка. Горечь взрывается во мне.

— Зачем вы вообще прикасались ко мне, если не собирались доводить дело до конца?

Ухмылка овладевает его губами, такая, что мне хочется стереть её с его лица пощечиной.

— Зачем мы утруждаем себя дыханием, когда знаем, что умрем? — поднявшись с банкетки, он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Я бы поимел тебя так, как тебя никогда раньше не имели, Иса. Считай это милосердием.

Ощущение, трепещущее в моем животе — это то, с чем я близко знакома, когда дело касается этого человека. Унижение. Мокрая и растрепанная, я почти уверена, что именно поэтому он вообще потрудился прикоснуться ко мне: чтобы показать, что ему не нужно доводить меня до конца, чтобы оставить меня разгоряченной и запыхавшейся от желания к нему, как глупую школьницу, влюбленную в учителя.

— В эти выходные намечается бал-маскарад. Я хочу, чтобы ты сыграла для меня.

Мой разум жаждет цепляться за разговор о том, что произошло между нами, но любопытство, вызванное его просьбой, вырывает меня из этих мыслей.

— На пианино?

— Да. Ты сможешь это сделать? Для меня?

Я хочу отказать ему, точно так же, как он отказал мне, но не могу. Мне стыдно признаться, что мне нравится эта его сторона. Эта дразнящая игра в кошки-мышки между нами. Не знаю почему. Может, я больна, но есть что-то захватывающее в том, чтобы дразнить дьявола.

— Конечно. Всё, что пожелаете.

Он засовывает руки в карманы брюк, уходя всё дальше от темы нас.

— Тебе понадобится что-нибудь надеть. Я распоряжусь, чтобы ты получила то, что тебе понравится. В городе есть бутик. У них записаны данные моей кредитной карты.

Платье.