Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник

Вечером я отправила прошение Лин Джиа, не особенно надеясь на скорый ответ. Рассеянно взглянула на свитки, валяющиеся на столе,посмотрела на счеты, на аккуратные ряды камешков, символизирующих мое растущее богатство.

Деньги, которых уже было достаточно, чтобы вернуть долг Яо Вэймину, лежали в сундуке. Я радовалась, что не прошло и года, а я смогла разобраться с нависшим ярмом. Но я никак не могла отвязаться от мыслей о генерале.

Он где-то там, в самом аду войны, о тонкостях которой я теперь знала так много. От него не приходило вестей, лишь редкие, скупые записки, присылаемые всем знатным семействам Министерством обрядов.

* * *

Я не ожидала ответа так скоро. Прошла всего одна ночь, беспокойная и прерываемая краткими, тревожными снами.

Едва я успела проглотить утреннюю чашку рисового отвара, как во внутренний двор нашего поместья постучали.

На пороге стоял юный евнух, явно прибывший из Запретного города. Его лицо было серьезно и непроницаемо, а в руках он держал свиток.

— Госпоже Шэнь Улан от Её Величества Императрицы Лин, — произнес он четким, поставленным голосом и вручил послание.

Все, кто находился рядом, упали наземь, а потом медленно поднялись, потрясенные новостью. В последнее время Лин Джиа не баловала никого своими визитами.

Подруга всегда тепло относилась ко мне, всячески защищала, но в это мгновение мой пульс участился. Так быстро? Неужели отказ?

Я, не дойдя до комнат, развернула бумагу

«Дорогая моя Улан,

Твоё письмо стало самым приятным сюрпризом за этот унылый месяц! Я просто сгораю от желания поскорее увидеть тебя и насладиться беседой. Спасибо, что ты напомнила о себе. Пожалуйста, навести меня сегодня, после полудня. Я распоряжусь, чтобы тебя провели ко мне без лишних формальностей.

Твоя подруга, Лин Джиа»

Я перечитала послание еще раз, потом еще. В ушах звенело. Никакого высокомерия, никакой холодной официальности. Она даже свой титул не написала. Только теплое, почти девичье нетерпение. Это было неожиданно и… невероятно лестно. Щеки мои вспыхнули румянцем, совсем как у глупой юной девицы, получившей записку от возлюбленного.

— Лю Цяо, — обернулась я на горчничную, — готовь наши лучшие одежды. Нас ждет Императрица.

Лицо служанки вытянулось от удивления.

— Императрица? — залепетала она. — Наша Лин Джиа?

— Если будешь медлить, то именно ты будешь отвечать перед ней за мое неудачное платье, — высказалась я фальшивым суровым тоном. — Да, наша Лин Джиа. Почему ты нервничаешь?

Она не ответила, но губы Лю Цяо чуть дрогнули.

Дорога до Запретного города пролетела в нервном оцепенении. Я гладила складки своего лучшего платья, а в волосы были заплетены те украшения, которые Лин Джиа когда-то подарила мне, еще считая меня служанкой.

Ворота императорского дворца возвышались над нами неприступной стеной, но на сей раз мы с Лю Цяо не задержались.

Я назвала свое имя, и моментально из-за резных створов появилась немолодая, но очень степенная старшая служанка.

— Госпожа Шэнь, за мной, пожалуйста. Её Величество ожидает вас в Саду Прохладного нефрита.

Мы шли по бесконечным галереям, и меня не отпускало странное ощущение повторения прошлого будущего. Тот же звон колокольчиков под ветром, тот же аромат дорогих благовоний, те же склоненные головы слуг. Мы шли в те павильоны, которые когда-то были моими. Поразительно, но я узнавала каждый камешек и каждый розовый куст.

Но мне нравилось, что я не завидовала и не хотела сюда вернуться. Я любила и свои покои, и сады Запретного города, но, кажется, я отпустила свои алчные желания и потребность во власти.

Лин Джиа ждала нас в небольшом павильоне, утопающем в зелени цветущих деревьев. Мы давно не виделись, всего пару раз после свадьбы, и то, она навещала родителей, украдкой позвав меня.

Сейчас она выглядела… иначе. Нет той восторженной, немного наивной девицей, что когда-то влюбилась в императора с первого взгляда. В ее осанке, в повороте головы, во взгляде сквозь полуприкрытые веки читалась новое, обретенное могущество... и усталость от него.

— Улан, — ее лицо озарилось сияющей улыбкой, и прежняя Лин Джиа на мгновение вернулась. Она не стала дожидаться, пока я совершу полный церемониальный поклон, а легкими шажками подбежала и взяла меня за руки. — Наконец-то, я так по тебе скучала.

— Ваше Величество, — я все же села на колени, ощущая, как за спиной замирает и падает ниц Лю Цяо. — Вы слишком милостивы ко мне.

— Перестань церемониться, — она легонько хлопнула меня по руке. — Для тебя я всегда просто Лин Джиа. Лю Цяо, — она повернулась к моей служанке, — ты тоже вставай, я очень рада тебя видеть.

Лю Цяо в ответ что-то робко пробормотала.

Мы заговорили о пустяках: о погоде, о новых сортах чая, о выступлениях заезжих трупп из театров, даже о придворных сплетнях, в которых я показала полнейшую неосведомленность.

И затем, набравшись смелости, я осторожно повела разговор в нужное русло.

— Ваше Величество… Лин Джиа, — поправилась я, видя ее одобрительный кивок. — Я должна признаться вам кое в чем. Я занялась торговлей. Шелком из княжества Шань.

Я приготовилась к удивлению, к осуждению, может, к холодной вежливости. Но Лин Джиа лишь рассмеялась.

— О, я знаю! Мне донесли. Думаешь, я за тобой не слежу, моя коварная Шэнь Улан? Ты навела шороху в этих стенах, тебя до сих пор обсуждают с большой охотой.

— Значит, — я оцепенела, — это известно знати?

— Конечно, нет, — успокоила она. — Стану я делиться с каждой болтушкой сплетнями о тебе? Я ведь переживала, как ты справишься с тем грузом, что возложил на тебя правитель, — она подмигнула мне, и в ее глазах мелькнула та самая мудрая усталость, что я заметила ранее. — Но, поверь, я не вижу в твоих делах ничего дурного. Напротив! Это восхитительно. Ты не сидишь сложа руки, не ноешь о судьбе, а сама строишь свою жизнь. В этом куда больше чести и достоинства, чем в том, чтобы прозябать в безделье, живя на подачки рода. Я бы и сама не прочь чем-нибудь подобным заняться, но, — она печально вздохнула, — попробуй предложи такое Вдовствующей Императрице. Она сживет меня со свету.

Она сказала это беззлобно, но я уловила в ее голосе глухую обиду и бессилие.

— У вас непростые отношения с Вдовствующей императрицей? — осторожно поинтересовалась я.

— Она считает меня слишком молодой и глупой, — пожала